— У меня голова болит. — так, это не из этой серии. — То есть, настроения нет.
— Атарес, у меня такие наложницы, что они в миг поднимут твоё настроение! — «братец» красноречиво поиграл бровями, на что я ответила дёрнувшимся глазом и медленным отползанием к воде. Если в воде поселюсь, мне ведь ничего не поднимут?
— Авигдор, я благодарен тебе за заботу и внимание, но я побывал за гранью из-за одной такой наложницы. Так что у меня и правда нет пока настроения на что-то большее, кроме сна. — настойчиво отбрехиваясь, медленно поднялась на ноги и начала отступление к выходу.
В чёрной дыре я видела его наложниц! У меня и так диссонанс тела и духа, а он мне ещё и мозг закоротить хочет. Как я — взрослая женщина, знающая и испытывающая на себе все прелести секса с мужчиной — буду ощущать на себе девушку? Корыто металлоломное! У меня встал! Хи-хи-хи. Неврые смешки разлетались по огромной ванной, пока я пришибленно смотрела в одну точку. Я же только представила, а оно? Это у меня остались мужские инстинкты, потому что прошло мало времени после подселения, или я теперь всю жизнь буду «приветствовать стоя» всех представительниц женского пола?
— Брат, ты чего? — подозрительно поинтересовался демон, нерешительно дотрагиваясь до моего плеча.
Переведя на него взгляд, всмотрелась более пристально, отмечая красивые чёрные глаза с пушистыми ресницами, толстые брови, тонкие губы, что он нервно облизнул… Высокий, широкоплечий мужчина в самом расцвете лет, с тренированным телом. Вот интересно, если я его поцелую, он сразу оторвёт голову или как? Риса, какой поцелуй!? Ты ему ещё «настроение» подними!
— Ничего! — взвизгнула, отпрыгивая от греха и своего повторного убийства подальше с круглыми глазами. — Ты это… Авигрод. Ступай лучше спать. День был у всех трудный, и нам всем требуется отдых и крепкий сон.
И пока демон смотрел на меня как на больную, поспешила смыться в гардеробную. Лучше там подожду, когда он уйдёт. Вслушиваясь в каждый шорох, происходящий за дверной баррикадой, тряслась, словно новичок на плацу. Я ведь реально хотела его поцеловать, чтобы просто проверить, встанет ли у меня член или увянет и отсохнет, стоит коснуться мужика? Космос, как же я хочу быть девочкой!
Просыпалась я утром вновь с болью во всем теле. Космос, почему в последнее время моя жизнь состоит из одной боли и когда она уже закончится? Открыв глаза, с непониманием уставилась в тёмный паркет, вспоминая, чем закончилась ночь? Так, похоже, я уснула на полу в гардеробной. Понятно, почему болят мышцы. Твёрдая поверхность для сна, конечно, полезна, но не для меня. Сев, осознала, что кое-чего не хватает.
Панически накрыв рукой пах, начала его ощупывать с маниакальной одержимостью. Где бубенцы с колбаской?! Почему я ощущаю, а склонившись, теперь ещё и вижу вульву? Ля-я-я-я-я!!! Так, а это что? Волосы? Откуда эта грива чёрных волос?! А грудь?! Ля! Ля! Ля! Резко выпрямившись, подбежала к зеркалу, стоящему в конце комнаты, завешенной мужской одеждой.
— Ля-я-яяя… — потерянно-поражённое.
В зеркальной поверхности отражалась куколка. Высокая, тонкокостная девушка с очень длинными, густыми чёрными волосами, спускающимися ниже попы. Настолько тонкая талия, что даже непонятно, как там умещаются все органы, грудь почти третьего размера, наверное. Лицо. Да с таким лицом я в гарем попаду раньше, чем успею «мя» сказать! Мягкая, бархатистая кожа светлых оттенков, высокие скулы, маленький носик, производящий настолько милое сопение, что даже и не знаю — радоваться мне или отхреначить его к чёрной дыре! Пухлые розовые губы, верхняя чуть больше нижней, мягко очерченный подбородок, высокий лоб с чёрными бровями, глаза ярко-сиреневого цвета с приподнятыми уголками, в обрамлении густых чёрных ресниц. Ля. И ещё раз ля!
— Атарес! — дверь в гардеробную распахнулась, явив братца демона, который застыл, стоило ему увидеть мою грустную мордашку со слезами на глазах. — Ты кто такая, куколка? — мурлыкающе поинтересовался он, привлекая ближе и прижимая к своей груди, с удобством размещая одну лапищу на попе, а второй зарываясь в волосы, начав склоняться с конкретными действиями.
— Атарес! — выпилила с паникой в голосе, пока на языке оставалось хоть что-то цензурное.
— Его нет, малышка. Но ты не бойся, я буду нежным. Поначалу. — опалил он дыханием мою скулу, а вслед провёл по ней кончиком языка. Вот же ж списанный карбюратор! А мурашки с возбуждением-то точно дали понять, что мне интересен этот мужчина!
— Я — Атарес.