— Уже готов. — Ровнин пододвинул ему исписанный листок, а сверху придавил его табельным макаровым. — И вот еще мой рапорт о реализации оперативной разработки. Сан Саныч сказал, что он тоже пригодится.
— Верно сказал, как без него. — Емельяныч мельком глянул полученные документы, а после уставился на Олега. — Ты чего удумал, мля? Раздеваешься на кой?
— Кобуру снять надо, — пояснил Ровнин, стягивая с плеч куртку. — Она казенная, мне ее выдавали под роспись.
— Тогда ладно, — смахнул со лба пот подполковник. — А то уж подумал, что ты от расстройства совсем того…
— Чуть не забыл. — Васек достал из внутреннего кармана своей кожаной куртки сложенные вчетверо листы. — Свидетельские показания. Нашел парочку видоков, они от начала до конца представление наблюдали. Сначала, конечно, ерепенились, боятся, как и остальные, что за длинный язык может прилететь по голове, но я нашел кое-какие аргументы.
— Ну и все. — Подполковник разгладил протоколы и положил их к остальным документам. — Если кто нагрянет проверять, бумаг за глаза хватит. Ну и еще чем-нибудь подложимся потом. Что ты мнешься, Ровнин?
— Удостоверение, — пояснил молодой человек. — Его тоже сдавать?
Делать это ему очень не хотелось. Во-первых, он к красной книжечке привык и сам себе с ней очень нравился. Во-вторых, тогда он оставался вообще без хоть каких-то документов.
— Не надо, оставь при себе, — покачал головой начальник ОВД и протянул Ровнину листочек, наполовину исписанный его размашистым почерком. — Ксива все же, какая-никакая, а защита в пути. После в Москве сдашь. Вернее, заменят ее тебе на тамошнюю, как в штатное расписание включат. Да, вот чего не сказал! Марк сам тебя не примет. Но оно и ясно, не хватало ему еще с каждым летёхой лясы точить. Подъедешь по адресу, что на бумажке, с проходной наберешь внутренний номер, вот этот, ответит тебе Антонина Макаровна. Объяснишь, кто ты, откуда, а дальше что скажут, то и делай. Все понятно?
— Понятно. — Минуту назад понурый Олег вдруг чуть приободрился. Просто в его жизни снова появилась хоть какая-то ясность, а это не могло не радовать. Человеку, особенно тому, который только-только ворвался во взрослую жизнь, всегда надо точно знать, куда и зачем он идет, поскольку наличие цели придает уверенность в себе. — Единственное — в Энгельс-то мне как попасть?
— Так я подброшу, — пояснил Васек. — Что тут ехать? В десять вечера уходит автобус на Москву, вот на нем и отправишься. Даже кроссворды не нужны, просто продрыхнешь почти всю дорогу.
— Времени девять, — глянул на часы Нестеров. — Поторапливайтесь, ребятки.
— А? — Олег потыкал оттопыренным большим пальцем правой руки себе за спину, намекая на сторожей за окном.
— Через детский сад уйдем, — улыбнулся его коллега. — Там-то нас никто не ждет.
Неизвестно кому пришла в голову идея ставить рядом здания ОВД и детского сада, но те, кто возводил этот район, поступили именно так. Мало того — эти полярные по своей сути заведения обладали одним подвалом на двоих, чем сотрудники милиции время от времени пользовались, особенно когда нужно было, как сейчас, незамеченными уйти из здания.
Впрочем, случались и обратные визиты. Как правило, обе двери, отделяющие милицию от педагогики, были закрыты, но вечно спешащие куда-то сотрудники то и дело забывали о том, что щеколды не просто так придумали или руководствовались какими-то другими умозаключениями. Вот потому как-то раз парочка особо шустрых огольцов из подготовительной группы отыскала переход, не побоялась пройти по нему, темному и страшному, а после оказалась на территории закона и порядка. И все бы ничего, если бы каждый из этой парочки, состоящей из глазастого пацаненка и девчушки с бантиками, не держал в руках по початку вареной кукурузы, которую им давали на обед, а младший сержант Котенков, что нес вахту на входе, аккурат накануне по видику фильм «Дети кукурузы» не посмотрел, усидев при этом в одну калитку поллитровочку беленькой под тещины огурчики. А тут еще, как назло, на улице откуда-то грозовые тучи натянуло, отчего белый день изрядно померк.
Стоит, значит, Котенков, смотрит через окна дверей на улицу, где ветер вихорьки из пыли по асфальту гоняет, и слышит за спиной писклявое:
— Дядь, а дядь. А у тебя автомат настоящий?
Оборачивается он, а перед ним парочка малышей с кукурузинами в руках, лица у обоих серьезные, и главное — взгляд какой-то недобрый. А тут еще гром с небес шандарахнул! Вот у кого в такой ситуации нервы не сдадут? Особенно если с хорошего похмура…
Впрочем, так и осталось тайной, кто кого больше напугал — дети Котенкова или наоборот. Просто после дикого, рвущегося из самого сержантского нутра вопля неугомонные малыши так припустили по коридору в сторону спасительного перехода в родной и уютный детский сад, что догнать их возможным не представлялось. А уж опросить — тем более.
