Но в целом тайные подземные хоромы ОВД выручали крепко и не раз. Именно туда во время проверок относили то, что ни к чему видеть представителям комиссии, там время от времени отсыпались не до конца протрезвевшие к началу дня сотрудники, да и разных захоронок хватало. Одних незарегистрированных стволов по хорошо замаскированным нычкам отыскать можно было, возникни у кого такого желание, с десяток. Но оно не возникало, ибо существовало негласное правило на то, что у каждого могут быть свои тайны. Равно как ни один сотрудник ОВД никогда не упоминал при посторонних о данном любопытном архитектурном решении, зная, что эта тайна только для своих. Даже после увольнения молчали, понимая, что вот тут-то тебя точно настигнет справедливое возмездие товарищей.
Что же до детсадовского персонала — конечно, и они все знали, но тоже предпочитали языки не развязывать. Во-первых, потому что никогда не стоит портить отношение с соседями, особенно если речь идет о милиции. И во-вторых — у них тоже проверки случались.
По причине позднего времени в детском саду никого уже не было, он в ночном режиме не работал, а сторожа из-за недостатка финансирования там со времен Горбачева не имелось.
Васек двигался по коридорам уверенно и тихо, словно кошка. У Олега так не получалось, за то время, пока парочка пробиралась к выходу, он налетел лбом на дверь и случайно пнул ногой ночной горшок, который какой-то беспечный карапуз оставил прямо на дороге. Хорошо еще, что хоть пустой.
— Что ж ты как слон-то? — недовольно бросил ему спутник. — Учись ходить тихо, это основа основ.
— Я стараюсь.
— Хреново стараешься. — Васек остановился около двери, ведущей на улицу, достал из кармана связку ключей, нашел нужный и сунул его в замок.
— А он откуда у тебя? — удивился Ровнин. — Где раздобыл?
— Соседку свою, тетю Зину, сюда еще позатой зимой устроил нянечкой, — пояснил Воронов. — Ну а она мне по дружбе и из благодарности после ключик на часок раздобыла, чтобы я дубликат сделал. Штука-то нужная. Сейчас вот сам видишь — пригодилась.
По присадовой территории продвигаться было куда легче, хоть сумерки уже и упали на город, видно было как днем. Вскоре опера добрались до забора, Васек первый через него перебрался, огляделся и велел:
— Давай сюда. Никого нет. Так, только молодняк бродит по любовной нужде.
За то время, что Олег потратил на преодоление забора, Васек уже успел забраться в не новую, но ухоженную «четверку» и даже повернуть ключ в замке зажигания.
— Ты ее не того? — чуть опасливо поинтересовался юноша. — Не угоняешь?
— Делать мне больше нечего, — фыркнул коллега. — Просто просчитал ситуацию и одному знакомому коммерцу звякнул из автомата еще тогда, когда в контору ехал. За ним кое-какой должок числится, он ее сюда и подогнал.
— Слушай, у тебя прямо и тут должник, и там, — без иронии, скорее, с легкой завистью произнес Олег. — Круто!
— А только так и надо, — пояснил Васек, крутанув руль. — Как там у писателя? «Спешите творить добро». Очень правильно сказано, очень верно. Никогда не упускай сделать какому-то ближнему или даже дальнему что-то хорошее и нужное, особенно когда тебе это не в труд и не создает проблем. Хотя иногда и в блудняк можно влезть, если сильно полезный человечек, от которого после получится благодарность сторицей получить. Но всегда надо соразмерять затраченные усилия и то, что тебе обломится после. Если первое больше второго, то это уже благотворительность, а от нее таким, как мы, проку мало. Для этого есть специальные организации, пусть они подобным занимаются.
— Раньше ты мне такого не говорил, — заметил Олег.
— Так ты взрослеешь, — хмыкнул оперативник, то и дело поглядывающий по сторонам. — И потом — может выйти так, что это наш последний разговор, надо же кому-то жизненный опыт передать? Пусть не весь, но хоть часть.
— Чего ты сразу меня отпеваешь? — насупился молодой человек.
— А может, себя? Времена веселые, сейчас пулю поймать — как высморкаться что тебе, что мне. Опять же — не в Тьмузадрищенск едешь, в столицу нашей Родины. Парень ты хоть и недотепистый, но хваткий, я это сразу понял, тебе надо только пообтереться, опыта поднабраться, и толк выйдет. А путного сотрудника кто же отпустит? Азер этот до следующей весны точно не доживет, голову кладу, но вот вернешься ты после обратно или нет — бо-о-ольшой вопрос.
— Вернусь, — заверил его Ровнин. — Тут мама, папа, вы все. Алена тоже.
— Это светленькая такая? — уточнил Васек. — Видел ее с тобой, симпотная. Но таких Ален и в Москве будет пруд пруди, уж поверь. И не спорь со мной! Знаю, что говорю.
— Не буду, — согласился юноша. — А вот скажи — как ты им говоришь, что они теперь тебе должны? Ну, людям, которым добро делаешь. Это как-то неудобно.
