— Как всегда лютый гон, но часть правды в его словах есть, — отвесил Морозов легкий подзатыльник коллеге. — Если ты решил тут остаться, то, скорее всего, так и выйдет. Я понимаю, звучит это все странно, человек со стороны может подумать, что мы чокнутые какие или идейные фанатики, поскольку работать там, где ты рано или поздно точно скопытишься, конечно, бред. Но потому сюда абы кто и не попадает, только те, кто, скорее всего, дело это душой и сердцем примет, как единственное для него возможное. И тогда он окажется своим среди своих, что, в принципе, немалое счастье.
Олегу подумалось, что услышанное им вряд ли Морозову прямо сейчас в голову пришло. Возможно, это когда-то сказал Францев или кто-то еще, а он просто запомнил.
— Ты долго, кстати, здание искал? — повернув голову к Ровнину, осведомился Баженов.
— Нет, — пожал плечами тот. — Как со Сретенки свернул, так сразу почти к нему вышел.
Ребята переглянулись, в глазах Лены блеснул огонек любопытства.
— А вот вы сказали, что кто-то… — Олег помялся, — уходит, тогда его место занимает другой сотрудник. Значит, и я…
— Неделю назад горгулья Митю Шпеера задрала, — ответил Морозов, причем деловито, без трагизма и надрыва в голосе. — Какой-то идиот из новых русских заказал себе статую через парижский музей, те и прислали, мать их так, антиквариат восемнадцатого века, из числа тех, которые при определенных условиях из камня в живое существо оборачиваются. Очень опасное, злобное и плохо уязвимое существо. Результат — в загородном доме шестнадцать трупов, среди которых хозяин, его любовница и двое детей от первого брака.
— Ну и слуги, само собой, — добавил Славян. — Им тоже прилетело. Причем первым!
— Оказалось, вторая жена постаралась, — продолжил Саша. — Смекнула, что скоро ее прикопать в лесу могут, потому что грудь маленько обвисла, жопа увеличилась, а у мужа новая девка нарисовалась. Вот и придумала, как такого избежать. Вернее, явно кто-то присоветовал, сама бы она до такого не дотумкала, но кто именно — уже не узнаем.
— А с чего она взяла, что ее прикопают? — удивился Олег. — Можно же просто развестись?
— Просто развестись невыгодно, — пояснила Лена. — Это денежку какую-то отступными мужу придется давать. А если пропала без вести — то куда удобнее и совершенно бесплатно. Ну, если не считать за расходы поездку его горилл в лес и обратно, чтобы там труп закопать, который никто никогда не найдет.
— В результате она получила со статуей заклинание, которое ту в полнолуние могло оживить. Вернее — день до него, непосредственно в фазу полной Луны, и еще день после. В первый она благоверного и всех в доме на тот свет отправила, а во второй мы докопались до истины, вот только чуть прокололись по времени. Думали, что урочный час полночь, а, оказалось, просто наступление темноты. Вот та стерва и раскололась, думала, что мы все равно никому ничего уже не расскажем. В апреле, Олежка, смеркается быстро, потому пришлось драться.
Ровнин мысленно застонал. Все. Теперь он и тут Олежка, причем, похоже, пожизненно.
— Положить мы ее положили, и горгулью тоже, но прежде та Митьку когтем вскрыла, от живота до горла, — продолжил Саша. — Сразу умер, не мучился.
— Ради нас подставился, — хмуро добавил Славян. — Мог же увернуться, но тогда бы в ту паскуду выстрелить не получилось, чтобы она свиток уронила. Понимаешь, Олежка, пока заклинательница бумагу с призывом держит, горгулья защищена чарами. Но если отпустила — все, птичка на свободе, но и неуязвимости ее конец. Башку и крылья не прострелишь, там камень. Но вот тело из мяса, костей и крови.
— В средние века с их луками и арбалетами сложновато приходилось, конечно. — Лена достала из кармана стильного пиджачка в мелкую черно-белую клетку, что служил ей подушкой, желтый батончик «Натс» и начала его разворачивать. — А в наше время автоматического оружия, сам понимаешь, все проще.
— Митя ведь меня когда-то учил, — лицо Морозова чуть помрачнело, — он на три года раньше в отдел пришел.
— Так что, Олежка, смотри да думай — надо оно тебе, нет? — Баженов нажал на кнопку, из телевизора полилась механическая музыка «денди». — Немного времени для того, чтобы сказать «нет» у тебя есть. Таково общее правило. На, Сашка, тебе в пузяку ногой!
— Только лично я про подобное не слыхал. — Морозов тоже уселся на стул и цапнул джойстик. — Не в смысле правила, а в смысле «нет». Все сначала офигевали от услышанного, а потом просто принимали ситуацию такой, какая она есть. По крайней мере со мной точно было именно так.
Олег помолчал, а после задал очередной вопрос.
— А кто такая лоскотуха? И ауки?
— Олежка, а ты умеешь не только слушать, но и слышать, — с уважением глянула на него жующая батончик Лена. — Хочешь кусочек? Только не очень большой, я голодная. До аванса еще неделя, а денежек нет. Вот, питаюсь всякой гадостью.
— Кстати, дружище, с тебя же еще простава! — заорал Баженов, с силой тыкая пальцами в кнопки. — Как я мог забыть! Значит, сегодня бухаем, если какая-то кака до вечера не случится.
