— Не надо извиняться за незнание, — осек его Аркадий Николаевич. — Лучше спросить сразу, чем потом в процессе напортачить. Дело в том, Ровнин, что Хранитель кладов в иерархии Ночи фигура хоть и не самая влиятельная, но очень всем нужная, ее абы кто и абы почему в расход выводить не станет. Если на такое кто-то решился, значит, у него на то имелись очень веские причины, и нам их надо узнать непременно, поскольку лиходей, способный на подобное, может и дальше пойти. Или, как вариант, он его по чьему-то приказу убил, тогда нам нужно имя заказчика узнать. Ну и добавим туда тот факт, что Митрохин был не колдун и не волкодлак, а человек, то есть он подпадает под нашу юрисдикцию, сей факт никак со счетов сбрасывать нельзя.
— И нам он несколько раз крепко помогал, — добавила погрустневшая Ревина. — И мне, и Алле, царство ей небесное. Вредный был дедок, но знал очень много! Жалко его.
— Если же до него раньше нас доберутся те же ведьмы или, к примеру, вурдалаки, то разговора никакого не будет, — пояснил Морозов. — Они этого паршивца просто убьют.
— Ну, не то чтобы просто, — возразил ему Баженов. — Скорее наоборот, процесс затянется надолго и для пациента окажется крайне мучительным, но нам от того пользы никакой не последует.
— Все так, — подытожил Францев. — Не сомневаюсь, что те же ведьмы, конечно, всю информацию пытками из объекта вытянут, но делиться с ней с кем-то, а особенно с нами, точно не станут.
— Сам займешься? — уточнил Морозов. — Верно понимаю?
— Да, — кивнул начальник отдела. — Потому в ближайшие день-два вся текучка на тебе. Плюс свои источники тряхните, может, кто что слышал, видел, знает — и в виде рапорта мне на стол. Я в отдел вечером постараюсь заскочить. Да и завтра утром тоже подъеду.
— Ясно, — кивнул Саша.
— Да, вот еще что. Мне звонили из Ильинского ОВД, там у них какая-то непонятка в Архангельском случилось, семейная пара пропала. Были, были, а под вечер как корова языком слизала. Дети остались, бегают, родителей ищут, а тех след простыл, и никто ничего. Ночь прошла, а они так и не объявились, потому надо съездить, поглядеть. Место старое, может, и по нашему профилю потеряшки. Начинай плясать от колоннады, ну как в ком-то из супругов юсуповская кровь текла? Род старый, ответвлений много, запросто их могли в подземные склепы утащить. Тем более что детей не взяли, им туда дороги нет. Если нет — в Английский парк загляни, может, учитель-француз шалит.
— Днем-то? — усомнился Морозов. — Призрак?
— Так француз же? Ему правила не писаны. Я его как-то в полдень видел, а в это время даже тени, как известно, исчезают.
— Я тогда с собой молодого захвачу, — мотнул подбородком в сторону Ровнина Морозов. — Ему полезно будет.
— Нет, — качнул головой Францев, отчего Олег чуть напрягся.
— Чего так?
— Он со мной поедет, — пояснил Аркадий Николаевич. — На подхвате будет. Мало ли что понадобится? Да и для представительности.
— Вот так-так! — Лена обернулась и окинула взглядом юношу. — Не успел прийти, а уже в любимчики попал! Ой, смотрите, он опять краснеет! Ну что за лапочка, я не могу просто!
— Все, разбежались. — Францев затушил сигарету, добитую почти до фильтра, в пепельнице. — Баженов.
— Чего? — откликнулся Славян.
— Жалуются на тебя опять. Говорят, что на язык слишком остер, а на расправу скор.
— Даже знаю кто. Гадалки с Киевского вокзала, да?
— Они. Ну да, клейма там ставить уже негде, согласен. Но мордобой зачем учинил?
— Сами виноваты. — Рыжие волосы на голове оперативника встали дыбом, что смотрелось весьма забавно. — Я с ними по-хорошему — валите отсюда, гражданки, нечего народ дурить и мешать ему товаром на рынке закупаться. Тем более что тут для этих целей вон цыган полным-полно, у них это семейный бизнес. А они хамить принялись, стращать, сначала проклятьями, потом «крышей». После два каких-то облома подвалили, принялись меня на «фу-фу» брать, а под конец кулаками махать. Ну я их обоих и уронил маленько.
— Так, что теперь эта парочка в травматологии на пару недель прописалась, — в тон ему закончил Францев. — Одно тебя и извиняет, что они первые в драку полезли.
— Вот!
— Дали ему год! — припечатал ладонь к столу начальник. — Вот… Смотри, нарвешься на проклятие похуже того, что на тебе уже висит. Эти гадалки на Фомину работают, ей хорошую копеечку несут. И не только копеечку.
— И чего, их теперь не щемить? — абсолютно искренне удивился Славян.
— Щемить, но не так же? Тут наскок не сработает, это бабы матерые, хитрые, с врожденной, хоть и слабой ведьмовской силой. Им твои угрозы — плюнуть и растереть. А вот если их прихватить тогда, когда они у какой-то дуры молодой начнут жизненную энергию тянуть, — тогда да. Тогда им труба, потому что в такой ситуации Фомина их прикрывать не станет не за что, ей проблемы с нами не нужны. Сдаст она их нам с потрохами, да еще и должна останется. Но вот пока у меня только жалоба на тебя есть — и все.
— Понял, дурак, исправлюсь! — приняв вид бравый и слегка придурковатый, ровно так, как когда-то завещал служивым людям столь нелюбимый Аникушкой царь Петр, проорал Баженов. — Разрешите отбыть?
