— Да она просто развлекается так, нравится ей тебя смущать, — пояснил Савва. — Скоро во всем разберешься, заматереешь, краснеть перестанешь по любому поводу, она и отстанет. Неинтересно ей станет, понимаешь? И вообще, Ревина еще ничего. Вот Алла — это да! Она тут такие концерты устраивала! Ленка, у которой она наставницей была, на ее фоне так, послушница из Бетюнского монастыря.
— А что с ней стало? — Олег понимал, что уже опаздывает, но не задать этот вопрос не мог. Чем дальше, тем больше история отдела захватывала его воображение.
— Сгорела, — откусил кусок бутерброда Свешников. — Феникс. Тварь тупая, но очень опасная и крайне живучая. Выбор был прост — либо он из подвала выбирается в дом, что над ним, устраивает там жуткий пожар, а после устремляется в город, где тоже бед натворит немало, либо… Астапова выбрала второй вариант, спалила его вместе с собой. Я, к слову, до сих пор считаю, что это было неверное решение. Можно было вопрос по-другому решить. Можно! Просто Алка, как обычно, пошла по пути наименьшего сопротивления. Со стороны подобное выглядит как героизм, но по факту — глупость.
— Знать, что нужно сделать, и не делать этого — худшая трусость, — вдруг произнес Ровнин, причем, возможно, того не осознавая, пародируя Свешникова. — Конфуций.
Савва перестал жевать, подумал пару секунд, положил бутерброд на стол и несколько раз хлопнул в ладоши, давая понять юноше, что его порыв и подход к вопросу оценены по достоинству.
— Феникс создан из огня, потому убить его можно только другим огнем, — пояснил молодому человеку Морозов. — Вот такой парадокс.
— А вода?
— Она его только разозлит. Все, давай топай. Францев очень не любит непунктуальность. И вот еще что — пустые разговоры Командор тоже не жалует, но если задавать ему путные вопросы, то он всегда на них отвечает. А больше, чем он, о Ночи в городе, наверное, никто не знает. Так что используй этот шанс, Олежка.
— Подожди, — остановил его Баженов, кладя на телефон было уже снятую трубку, залез в ящик стола, чем-то там погремел, а после перебросил юноше колечко с двумя ключами. — Держи. Мало ли что да как сложится, так и будешь под дверью сидеть. Большой от верхнего замка, второй от нижнего.
Морозов оказался прав, Францев уже находился во дворе и неодобрительно глянул на припозднившегося Ровнина, когда тот подошел к нему.
— Пистолет из сейфа взял, — пояснил Олег. — Как без оружия? Мало ли что?
— Мне бы хватило простого «виноват, опоздал», — произнес Аркадий Николаевич. — Не люблю, когда под собственные ошибки подводят базу, это выглядит нелепо. Садись, поехали. Дел много, времени в обрез.
Бежевая «четверка», про которую вчера упомянул Баженов, выглядела чуть получше, чем «рафик», но все равно становилось ясно — материальная база отдела 15-К хромает на обе ноги. На заднем стекле ее имелась приличных размеров трещина, оба крыла тронула ржа, причем преизрядно, к тому же и мотор то и дело чихал, вызывая мысли о том, что вот-вот — и автомобиль заглохнет.
— Чем богаты, — сообщил сотруднику Францев, как видно поняв, о чем тот думает. — Хорошо еще, что у нас Славка есть, который в машинах неплохо смыслит, без него вообще пешком ходили бы.
— Ну да, — односложно ответил Олег, не очень понимая, как на сказанное надо реагировать.
— Удивил, — глянул на него Аркадий Николаевич. — Думал, сейчас выдашь что-то юношески-максималистичное, вроде «не понимаю, почему так» или «это же неправильно».
— Два дня назад, скорее всего, так и поступил бы, — признался Ровнин. — А сейчас уже нет, потому что кое-что осознал. Принять — не принял, но более-менее понял.
