Она стекала по стене и в момент, когда достигала земли, образовывала лужицы, которые прямо на глазах создавали ложноножки и пытались найти что-то вокруг себя. И когда одна из них, в очередной раз хлестнув по траве, оставив после себя черную полоску, оказалась в нескольких сантиметрах от лежащего тела, поведение жижи изменилось. В единый момент вся субстанция, что успела достичь земли, будто вскипела и начала собираться в единую массу в ту самую лужицу, неподалеку от которой и лежала Лена.
Увидев это зрелище, Лена испытала какой-то противоестественный ужас и попыталась отползти подальше от противной субстанции. Но сведенные судорогой боли мышцы просто отказались подчиняться паническим сигналам разума, и всё, на что хватило девушку, — это откатиться на несколько десятков сантиметров. А спустя уже несколько мгновений девушка увидела, как лужица превратилась в антропоморфное существо, которое «поднялось» над землей, и сделала первый шаг-перекат в сторону пытающейся отползти девушки.
А спустя несколько десятков секунд существо наконец приблизилось достаточно и под взглядом расширенных от ужаса глаз девушки в последнем усилии поднялось и упало прямо на Лену, поглощая девушку без остатка, унося её в глубины прошлого, в которые при обычных обстоятельствах она бы никогда не заглянула.
***
В первый раз она пришла в себя уже спустя несколько мгновений, после того как субстанция поглотила её. Но даже если она осознавала себя, это не изменило положение девушки. Она была всё такой же беспомощной, и не только потому что была всего лишь наблюдателем, а ещё и потому что тело, в котором находилась девушка, было совсем крошечным и принадлежало младенцу.
Само тельце в данный момент находилось в кроватке из незнакомого материала бело-золотого цвета, а над ней, перемигиваясь различными цветами, висели звездочки, и время от времени в зависимости от реакции владельца они издавали различные звуки, благодаря которым ребенок явно приходил в восторг.
Да и сама девушка, находившаяся здесь лишь как гостья, была заворожена блеском звездочек, а появлявшаяся время от времени голограмма космоса лишь усиливала этот эффект.
Но, несмотря на красоту кроватки и достаточно красивый потолок, само воспоминание оказалось не очень информативным. Было это связано с тем, что, будучи такой крохой, как поняла Лена, разум оказался не в состоянии толком ничего запомнить. И даже время от времени появлявшиеся будто под перемоткой лица оставались лишь размытыми пятнами для неё. Только утонченное лицо сереброволосой женщины было четким и родным, что заставило девушку задуматься, кто она такая.
Но не успела она самостоятельно дать ответ на вопрос, который был весьма очевиден, случилось то, что едва не заставило её мозги взорваться. Перемотка дней перед её глазами не просто замедлилась, она буквально замерла, и девушка услышала два весьма недружелюбных голоса, один из которых оказался ей очень знаком.
— Да что ты понимаешь! — воскликнула Салматия, чьё лицо ненадолго промелькнуло в небольшом окошечке её кроватки. Сама Лена не понимала, почему она слышит их, но решила не заморачиваться на этом вопросе и продолжила слушать перепалку, которая, казалось, продолжала разговор, длившийся уже не первый час.
— Я понимаю то, — раздался достаточно мощный бас неизвестного человека, — что ты совершенно не в состоянии работать с моими людьми! Тем самым, как я не раз уже говорил, ставишь под удар не только мою жену, но и моих детей!
— ДА ЕСЛИ БЫ НЕ МОИ ЛЮДИ!..
— Если бы не твои люди, последнего покушения бы не было, — резко прервал её мужчина. — Ты заигралась, Нурская, подставила под удар…
— А что сделали твои люди?! — в ответ его перебила Салматия. — Ваше Величество! Вы хоть понимаете, что ваши люди ухнули в трубу всю мою работу за последние три года?! Три года! Мы впервые нащупали даже не нить, а её отголосок, который позволил бы нам поймать хоть кого-то поважнее, чем рядового исполнителя! — в голосе «кошки» сквозила неприкрытая неприязнь к человеку, который был её королем.
Но мужчина, против ожиданий Лены, не стал отвечать сразу, а подошёл к кроватке и показался перед млад… нет, девушка прекратила врать самой себе — дочерью. Принятие этого факта оказалось на удивление простым. Наверное, потому что она всегда подозревала нечто такое с того момента, когда ещё в первый раз мельком увидела то самое кольцо, почувствовала свет ещё тогда только прообраза кристалла.
И теперь просто смотря на волевое лицо мужчины с платиновыми волосами и холодными синими глазами, которые при взгляде на дочь смягчились, а протянутая рука, погладившая щёку дочери, показалось очень теплой и мягкой. Сама маленькая девочка будто пришла в себя от громких криков и счастливо улыбнулась в ответ. А мужчина, похоже, успокоившись, снова выпрямился и, повернувшись в сторону Нурской, сказал:
— А как же мои дети?
— Всё было…
