Новое утро полностью

Полицейские тащили Нино дальше по проспекту к Вивьен, которая отставила свой велосипед в сторону, чтобы освободить им дорогу. Казалось, Нино нисколько не смутила суета, он шел с высоко поднятой головой и позволил одному из полицейских предложить ему сигарету. Вивьен не могла не задуматься о явных противоречиях, присущих Италии: бывший фашистский режим, который каким-то образом трансформировался в мнимую демократию, находился под сильным влиянием церкви, все подвергавшей цензуре, и без особого энтузиазма управлялся полицией. И все же единственное, к чему все они относились серьезно, – это кино.

Итальянское кино было крупным национальным работодателем (давало работу почти половине Рима), ценным экспортным товаром и надежным барометром национального настроения. В результате все представители власти, как церковной, так и государственной, уделяли ему пристальное внимание. Должно быть, кто-то в Ватикане заполучил в свои руки последний сценарий Тремонти, подробно описывающий «ночь римского razzia[35]». Это была ужасающая облава на евреев, проведенная шестнадцатого октября 1943 года немцами, только пришедшими к власти на юге Италии, а реакция Ватикана на это осталась неясной и в лучшем случае противоречивой.

Проходя мимо с сигаретой в зубах, Нино в последний момент обернулся, чтобы взглянуть на Вивьен. Сцена произошла так быстро, что она едва успела ее осмыслить. Она была поражена его внешностью, – а он, по-видимому, узнал ее. Затем, так же быстро, как взглянул на нее, он отвел глаза, и неясно было, какие эмоции он испытал в тот момент. Если бы она знала его получше, то, как ни странно, сочла бы этот взгляд выражением отвращения.

Съемочная группа теперь следовала за размеренной поступью троицы, причем Нино был на голову выше своих похитителей. Леви и Кертис вышли из Teatro 5, чтобы присоединиться к Вивьен, стоявшей на обочине дороги и наблюдавшей за происходящим.

– Это что? Третий раз в этом году они кого-то арестовывают? – спросил Леви Кертиса.

Режиссер кивнул.

– Тремонти – старый профессионал.

– Он сражался в подполье вместе с повстанцами-партизанами. – Леви повернулся к Вивьен, чтобы объяснить. – В итоге он оказался в тюрьме на Виа Тассо.

– По крайней мере, на этот раз это будет домашний арест в разрушающемся палаццо, – добавил Кертис.

Вивьен молча стояла, размышляя над абсурдностью происходящего.

– Виви, ты в порядке? – Леви братским жестом погладил ее по плечу.

– Неужели они всерьез могут арестовать его за сценарий?

– Испугалась? – Кертис рассмеялся.

– Трудно понять, что здесь на самом деле реально. – Она вспомнила снисходительную, но в то же время высокомерную манеру кардинала Маркетти во время их недавней встречи. – Неужели церкви действительно угрожает такая опасность?

– От фильма? Конечно, – ответил Леви. – Нино говорит, что священники заходят в приходские кинотеатры и вытаскивают детей оттуда за воротнички Питера Пэна.

– Эти сооружения, – Кертис покрутил головой, – не забывайте, что Муссолини очень искусно использовал все это для фашистской пропаганды еще до войны. Немногие другие страны в мире понимают политическую силу кино так, как итальянцы и немцы. У нас дома это получается не так успешно. Наш самый большой успех в полевой фотографии был связан с тем, что мы снимали реальных героев в действии. Американцы всегда жаждали вдохновения и сентиментальности. – Он заколебался. – Иногда я боюсь, что именно это на самом деле и принесло победу в войне – сама идея победы, а также торжество любых идей.

– Ты это несерьезно, – ответила Вивьен.

– Посмотри на охоту на ведьм в Штатах. На кого она нацелена? Опять же на нехристиан, на слишком либеральных, на слишком левых.

Леви мрачно усмехнулся.

– Другими словами, на евреев.

Кертис сочувственно похлопал его по спине.

– Что Тремонти предпримет дальше? – Вивьен вспомнила взгляд, который бросил на нее режиссер, когда полицейские уводили его прочь. Необъяснимая напряженность этого взгляда все еще выбивала ее из колеи.

– Зная Нино, можно предположить, что он воспользуется этим временем, чтобы написать сценарий и спланировать переворот, – рассмеялся Кертис. – Я беспокоюсь об ассистентках. Итак, кто хочет присоединиться ко мне в гранд-отеле «Флора» за долгим неторопливым обедом?

Вивьен уже собиралась ответить, когда заметила Джона Ласситера, направлявшегося к ним по аллее с маленькой Маргаритой за руку.

– Нужно идти! – услышала она свой собственный возглас с нехарактерной для нее поспешностью и внутренне содрогнулась. Что же такого было в Джоне Ласситере, что выбило ее из колеи?

Вивьен начала быстро крутить педали, пока большой грузовик не преградил ей путь. Она была вынуждена остановиться и обойти оборудование, которое выгружали, что дало Ласситеру достаточно времени, чтобы догнать ее перед Teatro 15.

– Лоури, – пробормотал он, запыхавшись. – Нам пришлось устроить настоящую погоню. Мы с Маргаритой едва справились с этой задачей.