Новое время полностью

Сосед Артёма по бизнес-классу проспал явление нового мира. Не удивительно, при том объёме весьма дорого коньяка, немедленно после взлёта принятого 'на грудь' дородным начальником из Управления железной дороги. Максим Сергеевич, как представился уже седеющий мужчина, после первого глотка из незамедлительно купленной в 'магазине на борту' бутылочки 'Хеннеси', работал в 'управе', как он называл здание на Челюскинцев, кем-то очень важным по насыпям, рельсам и шпалам.

Артём, привыкший к подобным пассажирам за многие рейсы в Москву и обратно, слушал вполуха, периодически вставляя нейтральные реплики для поддержания видимости разговора. Это было нетрудно, ведь тема сегодня, как и вчера, была только одна - так и не наступивший конец света по календарю древних майя.

- Лопухнулись, индейцы-то - разглагольствовал железнодорожник, не забывая прихлёбывать и причмокивать, смакуя вкус напитка - считали до умопомрачения, кучу народу под это дело порезали, а так облажались в итоге, гы-гы-гы. Верно, я говорю?

- Ага - расслабленно кивнул Артем, удобно расположившись в кресле. Вытянув ноги, он с любопытством разглядывал молоденьких стюардесс в своей униформе напоминавших снегирей-альбиносов. Красный то ли нагрудник, то ли подвёргшийся секвестру жилет на снежно белой-блузке. Сегодня он не встретил ни одного знакомого лица, хотя за год почти еженедельных полётов выучил личный состав 'Уральских Авиалиний' на этом маршруте практически наизусть - а представьте, если б не облажались?

- Неее - Максим Сергеевич аж нагнулся вперёд от возмущения такой постановкой вопроса - не надо так шутить, молодой человек!

Он поднял вверх указательный палец левой руки и с чувством произнёс

- Пей! И в огонь весенней кутерьмы

Бросай дырявый, темный плащ Зимы.

Недлинен путь земной. А время - птица.

У птицы - крылья... Ты у края Тьмы.

'И немедленно выпил', как любил говорить Венедикт Ерофеев в пропитанном алкогольным туманом романе 'Москва-Петушки'.

- Хайям? - больше из вежливости спросил Артём после доброго глотка соседа. К чему был этот стих, он совершенно не понял.

- Он самый! - железнодорожник снова глотнул. Видимо, опыт употребления у него был огромный, как печень, а насчёт закусить Максим Сергеевич даже не заморачивался. -талантище! Вот он зрел, тьфу, зрил сквозь века! Не то, что эти индейцы, от которых одни развалины и календарь с концом света остались. Правильно их Кортес вырезал!

'Широкое образование у товарища - подумал Артём - надо бы сузить. Да и бухать поменьше не помешало б. Как он ещё на 'железке' держится?'. Тем временем стюардессы начали разносить напитки и журналы. От минералки Артём отказался, взял апельсинового сока с мякотью. Начальство расщедрилось, отказавшись от покупки билетов в эконом, буквально пару полётов назад и столь пристальное внимание 'персональной' стюардессы бизнес-класса было ему ещё непривычно. От подушки и плёда он то же отказался.

Прихлёбывая, он смотрел в тёмный иллюминатор, где ничего не было видно. Одиннадцатый час вечера по Москве, всё затянуто облаками, за бортом семьдесят с чем-то градусов, высота десять тысяч шестьсот. Справа молча, медленно и со вкусом допивал коньяк железнодорожный чин. После завершившегося, наконец, бульканья, Максим Сергеевич закемарил, посапывая и похрапывая. Черноволосая стюардесса аккуратно забрала пустую бутылку из слабеющих рук, опустила спинку кресла, придав пассажиру более горизонтальное положение, укрыла железнодорожника пледом. Артём тем временем допил сок, отдал пустой стакан стюардессе со слегка раскосыми чертами лица. Обручального кольца у неё не было.

К обеду железнодорожник проснулся самостоятельно, с удовольствием потянулся, сообщил Артёму, что 'жизнь удалась, а майя пускай удавятся на своей радуге' и отправился в туалет. Где, судя по посвежевшей после прогулки физиономии, успел ещё и умыться.

После явно не гурманского 'домодедовского' обеда, Артёма потянуло в сон. Лететь осталось чуть меньше часа, а там, если сам не проснёшься, тебя обязательно разбудит прикосновение рук вот той милой девушки в небесно-голубой униформе, с тёмными вьющимися волосами, непослушно выбивающимся из-под фирменного головного убора. Жаль, что по правилам коленок не видно, а там....

Проснулся Артём от суеты в салоне. Стюардессы бегали по салону туда и обратно, пассажиры громко о чём-то шушукались, Максим Сергеевич спал беспробудно. Взглянув на часы, Артём увидел, что до начала снижения оставались считанные минуты. Можно было полюбоваться с высоты огнями ночного Екатеринбурга, видным даже сквозь снег и метель с большой высоты. Артём повернулся к иллюминатору и обомлел. Огней внизу было слишком много. Всё пространство под крыльями аэробуса было залито мерцающим перламутровым светом, сотканным в подобие гигантского ковра от горизонта до горизонта. Города, и вообще что-либо сквозь это световую пелену видно не было.

Минуты шли, а самолёт всё кружил и кружил над огромным светящимся полем.