Исчезли автомобильные дороги, вместо крупнейшего мегаполиса Центральной России, в стороне был виден небольшой городок, с сизой дымкой поверх малоэтажной застройки. Ни одного высотного здания в пределах городской черты не было!
Пилоты поняли это ещё раньше, когда не увидели с высоты по курсу посадки посадочных огней и резко выделявшейся на фоне зимних красот очищенной взлётно-посадочной полосы. Комплекс зданий аэропорта вкупе с посёлком авиаторов неподалёку так же исчез, словно корова языком слизнула. Не было видно с такой высоты, в отдалении, и арамильской ВПП вместе с самим городом. Перезагрузивший модуль спутниковой навигации всеми найденными спутниками уверенно выдал координаты посадочного коридора, но пейзаж, что нёсся под крылом самолёта, к нему никакого отношения уже не имел. Леса и редкие поля с узкими следами просёлочных дорого - вот всё, что выхватывал на земле тренированный взгляд пилотов.
Посовещавшись, пилоты повели самолёт на облёт города, снизившись до двухсот метров. Сесть среди леса, на занимавшие место бывшего аэропорта заснеженные поля и болота, было равнозначно быстрой погибели. В салоне тем временем воцарилась мёртвая тишина. Разум отказывался принимать увиденное глазами. Для проверки, не галлюцинация ли всем привиделась, Артём с трудом отвёл взгляд от мелькающих внизу россыпи деревянных домов с редким вкраплением полностью каменных зданий и промотал запись на смартфоне немного назад. На экране 'Филипса' всё так же бежали от края до края избы и домики, лишь отставая во времени от меняющегося внизу пейзажа. Самолёт пошёл уже на второй круг, пройдя где-то посередине между прудом в центре городка и озером по правому борту. Под крылом всё так же был запорошенный лес, в котором редко вились дорожные нити, в том числе изогнувшийся под прямым углом железнодорожный путь.
Артём так и не мог понять, что же он видит под крылом, очень и очень знакомое, но совершенно невозможное для существования в привычной реальности. Видимо, он сказал эту мысль вслух, на помощь неожиданно пришёл Максим Сергеевич. Он тоже внимательно смотрел в иллюминатор, наклонившись и вытянув из воротника форменной рубашки дородную шею
- Ебать, да это ж Екатеринбург начала двадцатого века, не раньше девятьсот девятого. До тысячи девятьсот тридцатого года точно. Охуеть не встать, бля!
- Почему? - повернулся к нему Артём.
- Да потому, блядь, что только в тридцатом году заебенели станцию Свердловск-Сортировочный, а здесь её нет, один разъезд 'Палкино'. Зато, вот, смотри, нехуёво работает дорога на Пермь через Кунгур, её как раз в девятом году сдали. Вот, паровоз ползёт, состав тащит.
- Отец, откуда ты это знаешь? - баритоном донёсся вопрос с передних кресел
- Я на дороге всю жизнь работаю - ответил Максим Сергеевич - знаю, что и как когда строили.
- Даже сто лет назад? - не унимался баритон спереди
- Разумеется - в голосе железнодорожника прорезался холод - даже за сто лет профиль пути не меняется.
Теперь пазл в мыслях Артёма сложился окончательно и бесповоротно. Он замолчал, глядя в иллюминатор, как искрится внизу лёд Верх-Исетского пруда. Задававший вопросы так же умолк, ведь самолёт вместо движения дальше на юго-восток вдруг плавно качнулся вправо и по огромной дуге понёсся куда-то к закату. Оставляя внизу глухую тайгу вместо россыпи коттеджных посёлков. Снова ожил динамик.
- Говорит командир воздушного судна. Делаем ещё круг и со второй попытки идём на вынужденную. Сядем на лёд как можно ближе к посёлку. Самолёт не утонет. Повторяю - даже если фюзеляж продавит лёдяную поверхность, лёд под крыльями удержит самолёт. Вода закроет двигатели и не даст им загореться. Делайте всё, что скажут бортпроводники, они обучены, что надо делать при подобной посадке. Оденьте верхнюю одежду, уберите в ручную кладь книги, ручки, телефоны. Пристегните ремни, закройте голову руками и пригнитесь к спинке переднего кресла. Спасибо за понимание.
Динамик промолчал и после паузы выдал всего одну фразу
-Да поможет нам бог!
Пока пассажиры одевались и следовали другим советам бортпроводников, аэробус завершил разворот над лесом и проскочил над тонкими нитями железных дорог. Постепенно снижаясь и гася скорость, аэробус нёсся над заснеженным льдом заводского пруда. Артём вдруг вспомнил, что когда-то по льду Байкала проложили рельсы и пустили первые поезда дальше, по Транссибирской магистрали. Современный самолёт гораздо тяжелее тех допотопных вагонов и паровозов, но с другой стороны и площадь 'брюха' фюзеляжа, которой придётся скользить по льду, у него в разы больше опорной поверхности шпал. Так что очень может быть - поначалу показавшийся безумным план подобной посадки может и получится. Да, скорее всего, так и будет!
