Новое время — новые дети полностью

Цитата эта, правда, взята из другого места. Сам Радищев заключает рассказ о расправе над помещиком совсем иначе. Крестьянкин, бывший председатель уголовной палаты, говорит: «Невинность убийц для меня, по крайней мере, была математическая ясность…» На суде он произносит речь, в которой звучат такие слова: «Убиенный крестьянами асессор нарушил в них право гражданина своим зверством… и крестьяне, убившие зверского асессора, в законе обвинения не имеют». Когда же суд не пожелал оправдать «невинных убийц», Крестьянкин ушел в отставку.

Об этом в учебнике ни ползвука! Как, впрочем, и о том, что многие истории, описанные в «Путешествии», подлинны, документальны. Дело в том, что Радищев некоторое время служил протоколистом в Сенате, и в его департаменте производился разбор челобитных, поступавших от частных лиц. И об этом наиважнейшем факте в такой пространной биографии тоже не сказано ничего. Зачем? Это ведь пустяк по сравнению с членством в Аглицком клубе .

При разборе главы «Зайцово» применяется еще один психотехнический прием. Его принято называть «приемом противопоставления». Он направлен на создание контрмнения читателя или зрителя. Для этого комментатор старательно подчеркивает точку зрения, противоположную точке зрения автора. Е.Н Басовская прибегает к этому приему очень часто. Помимо всего прочего, это сообщает книге несвойственный нашим учебным пособиям оттенок задушевности, разговорности — того, что, в свою очередь, располагает к ответному доверию.

«Когда я перечитываю «Путешествие из Петербурга в Москву», то не могу отделаться от неприятного ощущения: Радищеву удается убедить меня… Нет, я не хочу соглашаться с Александром Николаевичем Радищевым, но я вынуждена признать его частичную правоту… Когда–то в советской школе 70–х г. меня учили: Радищев призывает к революции. У нас тогда все писатели только тем и занимались, что к чему–нибудь призывали».

О всех прочих писателях сейчас говорить не будем. А что касается Радищева… Беда в том, что он действительно призывал к революции. И призывал очень явно и отчетливо:

«… прострите на… общественного злодея ваше человеколюбивое мщение. Сокрушите орудия его земледелия, сожгите его риги, овины, житницы и развейте пепл по нивам…»

и т.д. и т.п.

Да, тут уж «фрагментацией» и «противопоставлением» не отделаешься. И тогда идет в ход тяжелая артиллерия. Скажем, берется такой отрывок:

«Вольные люди, ничего не преступившие, в оковах, продаются, как скоты!.. О! если бы рабы… разбили железом, вольности их препятствующим, и кровию нашей обагрили нивы свои! что бы тем потеряло государство? Скоро бы из среды их исторгнулися великие мужи для заступления избитого племени, но были бы они других о себе мыслей и права угнетения лишены».

Ну, что тут поделать? Как эти слова истолковать на другой, «правильный» лад?

Оказывается, ничего сложного, если немного поработать с текстом: стоит убрать вопросительный знак после слов " что бы тем потеряло государство», поставить вместо него многоточие и опустить последнюю фразу, как мы получим совсем иную, прямо–таки апокалиптическую интонацию. Дескать, невосполнимая утрата. И вообще все пойдет прахом. Улавливаете разницу? У картежников это называется «передергивать».

Или вот такой пассаж: