Все это время Елизавета не находила себе покоя. Ходила из стороны в сторону. Волосы на себе рвала да кулаки кусала. Ядвига сначала как–то пыталась ее успокоить, да разговорами увлечь. Но женщина будто не обращала на нее никакого внимания. И, наконец, на поляне появился Карачун, а рядом с ним – и детки ее. Целые и невредимые. Только насмерть перепуганные.
– Васька, Митька! – закричала мать и бросилась к кровинушкам своим, обнимать их и целовать. – Как же вы меня перепугали! Я же приказывала – из избы не ходить!
– Прости нас, мамочка, – ревели детки и зарывались в густые ее волосы. – Мы больше никогда тебя не ослушаемся!
И пока семья воссоединялась, Карачун решил по–тихому посох свой забрать и в замок воротиться. Но Ядвига Петровна не хотела, чтобы этот старик так просто сбежал.
– Далеко собрались, Карачун Морозович? – спросила она, беря посох, и перекидывая его то в левую, то в правую руку. – Ничего нам на прощание рассказать не хотите?
– Ядвигушка, – заговорил старик так тихо, будто и не своим голосом вовсе. – Я ведь ничего плохого тебе не сделал? И скверной бабе детушек вернул. Отдай посох, и я уйду по–хорошему.
Ядвига покрепче вещицу заветную сжала и, уперев одну руку в бок, очень грозно проговорила:
– Ах, ты говоришь, ничего плохого не сделал? А разве не ты мать от детей похитил? А разве не ты ее насильно женой своей сделать хотел? И разве не ты морское чудище на столицу натравил, чтобы богатыря со свету сжить?
Теперь уже все глаза на поляне были уставленные на старика, и под тяжестью этих взглядов Карачун чувствовал, как сердце его ледяное начинает наполнять стыд за поступки его коварные.
– Как тебе известно, я тоже в родстве с богами состою! И тетка моя никто иная, как берегиня семьи и домашнего очага. И когда любящих мужа и жену пытаются счастья лишить, я очень сильно злиться начинаю!
– Хорошо, – наконец проговорил Карачун. – Признаю, это я брата попросил ящера наслать, чтобы Елизавету в замок забрать. Но и вы меня тоже понять должны! Мне очень одиноко в своей ледяной обители, а у всех семьи, тепло и уют. Вот мне к праздникам тоже такого захотелось.
До этого момента Елизавета Ивановна хотела собственными руками придушить мерзкого старика за злодеяния его. Но когда она поняла, что на самом деле он был очень одинокий и несчастный, ей стало его жаль.
– Но на чужом несчастье свое счастье нельзя построить, – заговорила она. – Мало просто украсть чужой уют, его нужно создать самому.
– Но я ведь бог зимы! Мой замок сделан изо льда. И все внутренности мои скованы вековой мерзлотой. Мне неизвестны тепло и ласка.
– А хотите, приходите к нам на Новый год? – заговорила Василиса. – Сами увидите, что такое семья, и как это весело быть всем вместе.
– А ведь это отличная идея, – восхищенно воскликнула Ядвига Петровна. – И я с вами пойду, на всякий случай, чтобы вы глупости по незнанию не наделали.
И все они в один голос рассмеялись, и сразу же воздух наполнился теплом и хорошим настроением.
– Только вот еще один должок у вас остался, – подмигнула Елизавета Ивановна Карачуну. – Гада морского отзовите, чтобы муж мой вернулся.
Эпилог
Вот так и закончилось это приключение предновогоднее. Карачун вернул Елизавету с детьми домой, а через несколько дней и Мирослав воротился с пряниками тульскими расписными и другими подарками столичными.
Елизавета рассказала мужу о всех событиях страшных да о знакомствах новых. Богатырь сначала сильно разозлился и хотел сам на Карачуна с войной пойти! Но жена его быстро успокоила и объяснила, что старик исправился и что к праздникам они с Ядвигой в гости обещали зайти.
А Карачун и Ядвига очень сблизились, много времени стали вместе проводить. И когда на Новый год в город пришли, выглядели как совершенно влюбленная пара.
Митьке и Ваське эта история тоже на пользу пошла. Больше они никогда не ослушивались родителей и в лес без взрослых тоже не совались.
А леший! А леший так в дупле до весны и просидел, перешел на растительную пищу и теперь лакомится только ягодами, грибами да кореньями и на людей не нападает
Алексей Мельников
2003 год
Павел возвращался домой, морозный воздух окутывал щеки и нос, от чего кожа слегка покалывала.
Будний вечер обычно загонял все работяг домой для ужина и телевизора, но следующий день все ждали целый год. На площадях стояли елки, увешанные разноцветными шарами и фигурками, на их макушках сверкали красные звезды, а за витринами горели огоньки.
Павел был из тех, кто спешил домой, чтобы скорее обнять своего сына и подарить ему то, чего он так любит. Жена Люба уехала ухаживать за своей матерью, но обещала вернуться утром, 31 числа.
Снег приятно скрипел под ногами, а руки уже устали нести целые сумки продуктов. Люба по профессии повар. С одной стороны, хорошо, когда на обед и ужин всегда что–то новенькое, но если дело касалось праздников, то доедать остатки приходилось целую неделю.
