Когда судья Ди убрал последнюю папку и запер ящик своего письменного стола, его неожиданно охватила дрожь. Судья встал и, поплотнее запахнув свою подбитую ватой домашнюю рубаху, подошёл к окну своего пустого холодного кабинета. Он распахнул окно, но, бросив взгляд на тёмный двор окружного суда, тут же закрыл снова. Снег перестал, но порыв ледяного ветра чуть не задул горящую на столе свечу.
Судья направился к лежанке, стоявшей у боковой стены. Со вздохом он принялся расстилать постель. Эту ночь, последнюю в уходящем тоскливом году, четвёртом году службы в Ланьфани, судья решил провести в своём кабинете. Ведь его собственный дом, расположенный на задах судебного подворья, был пуст, если не считать нескольких слуг. Два месяца назад его Первая госпожа отправилась в родной город навестить свою престарелую мать, а две другие жены с детьми сопровождали её вместе со старым доверенным советником Хуном. Они вернутся только ранней весной — а весна кажется такой далёкой в этот холодный и тоскливый вечер.
Судья Ди взял чайник, чтобы налить себе последнюю чашку. С тревогой он ощутил, что становится ещё холоднее. Он уже собирался хлопнуть в ладоши, чтобы вызвать писаря, но вспомнил, что отпустил на ночь всех служителей суда, включая и трёх своих помощников. Вокруг не было никого, за исключением стражников, стоящих в карауле на главных воротах.
Натянув на уши домашний колпак, судья Ди взял свечу и поплёлся через тёмную пустынную канцелярию в караульную будку.
Четверо стражников, сидящих на корточках вокруг полена, горящего в центре каменного пола, при виде судьи вскочили и торопливо поправили шлемы. Что до их старшины, судья мог видеть только его широкую спину. Старшина высунулся из окна и яростно проклинал кого-то снаружи.
— Эй, там! — рявкнул на него судья Ди. Когда старшина повернулся и отвесил низкий поклон, судья добавил отрывисто: — Лучше бы последил за своим языком в последний день года!
Старшина забормотал что-то о дерзком оборванце, который осмеливается докучать суду в столь поздний час.
— Маленькая обезьяна, видите ли, хочет, чтобы я разыскал его мать! — добавил он с отвращением. — Они что, нянькой меня считают?
— Это вряд ли! — сухо произнёс судья Ди. — Но что всё это значит?
Он шагнул к окну и выглянул наружу.
Внизу крошечный мальчик съёжился у стены, пытаясь защититься от ледяного ветра. Луна освещала его заплаканное лицо. Он рыдал:
— Это всё… всё на полу! Я поскользнулся и упал туда… А мама пропала!
Он посмотрел на свои маленькие ручки и принялся тереть их о свою тонкую, заплатанную курточку. Судья Ди увидел красные пятна. Обернувшись, он отдал приказ старшине:
— Подай коня и следуй за мной с двумя людьми!
Оказавшись за воротами, судья поднял мальчика и усадил его в седло. Затем он вложил ногу в стремя и медленно взобрался на коня позади мальчика. Судья поморщился, вспомнив, что ещё не так давно запросто прыгал в седло. Но последнее время его то и дело беспокоят приступы ревматизма. Он вдруг почувствовал, как устал и состарился. Четыре года в Ланьфани… Усилием воли взяв себя в руки, судья бодро обратился к всхлипывающему мальчику:
— А теперь мы вместе поедем и найдём твою маму! Кто твой отец и где ты живёшь?
— Мой отец — разносчик Вэн, — глотая слёзы, ответил мальчик. — Мы живём во втором переулке к западу от храма Конфуция, недалеко от Речных ворот.
— Всё понятно!
Судья осторожно повёл коня по заснеженной улице. Старшина и двое стражников медленно ехали за ним. Сильный порыв ветра сдул с крыш обледеневший снег, впившийся им в лица тысячью иголок. Протирая глаза, судья снова задал вопрос:
— Как тебя зовут, малыш?
— Я зовусь Сяо-пао, ваша честь, — ответил он дрожащим голосом.
— Сяо-пао значит Маленькое Сокровище, — сказал судья Ди. — Какое красивое имя! А где же твой отец?
