— Нет, — ответила Веточка, поднимая вазу с увядшими цветами со стола Уинифрид.
— А тогда что?
— Ты и правда хочешь знать?
— Да.
— Ну ладно… у Мейбл был ужасный почерк Никто и слова разобрать не мог. А потом почти двести лет назад ее книгой занялась специалистка по почеркам — и сумела кое-как разобрать. И учти, это был труд целой жизни.
— Аааа… — разочарованно протянул Джо.
— Вот, держи.
Веточка сунула ему в руки обмякшее растение с похожими на сердечки листьями.
— Не очень-то красивый цветок, — заметил Джо. — Ума не приложу, чего ради Уинифрид ставит его в вазу. Я бы отправил прямиком на помойку.
— Это же глухая крапива, — фыркнула Веточка. — Уинифрид всегда держит ее у себя на столе. Это же, в конце концов, наша эмблема. Знаю, выглядит, конечно, не очень вдохновляюще…
Она снова повторила Расколдовывающее заклинание и взмахнула палочкой.
Едва зеленые искры коснулись увядших листьев, раздалось громкое шипение, и на листьях начали пробиваться черные волоски. Они на глазах густели и крепли, и через несколько секунд Джо держал в руках очень мохнатое и черное растение, которое с каждым мигом становилось всё толще, а потом начало еще и извиваться. С одной стороны у него проклюнулись два маленьких треугольных выступа. Мохнатое существо делалось всё тяжелее и тяжелее, так что очень скоро Джо опустил руки на колени и тут же вскрикнул — в ладони ему впились острые коготки. Из черной шерсти на мальчика уставились два ярко-зеленых глаза.
— Вояка! — восторженно закричала Веточка и потянулась погладить кота. Тот прижал уши и зашипел. — Ну только погляди на себя! Все лапы мокрые. Сколько ты уже тут стоишь, в этой вазе? Ох ты, — покачала она головой, когда Вояка ударил ее по руке когтистой лапой, — а он что-то не в настроении.
— А кто бы тут был в настроении? — согласился Джо, почесывая кота за ушком. Вояка сначала нервно дернул хвостом, но потом свернулся у мальчика на коленях, зажмурился и замурлыкал.
— Смотри, кажется, ты ему нравишься.
— Наверное, потому, что я не колдун, — ответил Джо, хотя втайне был очень даже польщен. — Может, надо дать ему молока, колбасы или еще чего-нибудь такого? А потом расспроси его обо всем.
— Ну… да… ты прав.
Веточка исчезла за шкафом и через минуту вернулась с щербатым красным блюдечком, где плескалось молоко. По дороге девочка умудрилась немного пролить — прямо возле стола Уинифрид. Вояка на коленях у Джо поднялся и потянулся, понюхал воздух и, легко спрыгнув на пол, начал лакать маленьким розовым язычком.
— У нас небольшая проблема, — нервно сообщила маленькая ведьма.
— Ты о чем? — не понял Джо.
— Я не могу сразу сейчас поговорить с Воякой, потому что у нас кончилась лингво-лакрица. А без нее я его просто не пойму.
— Ты вроде как ничего не говорила про то, что тебе нужна какая-то там лакрица.
— Выскочим быстренько и купим, — торопливо предложила Веточка. — Ночной базар как раз за углом. В два счета управимся.
— Но уже давно за полночь, — возразил Джо, поглядев на часы.
— Ничего. Базар работает до рассвета. — Веточка натянула потертое пальтишко. — Идем, Джо.
— А ты не думаешь, что кому-нибудь из нас стоит остаться с Воякой? — спросил Джо. — Бедный котик еще в себя не пришел… и вдруг воры вернутся снова?
— Если Вояка услышит странный шум, он спрячется. Или… я бы могла пока его превратить в…
Она потянулась за волшебной палочкой. Черный кот принялся раздраженно хлестать себя хвостом по бокам.
— Не думаю, что это удачная мысль, — промолвил Джо, выхватывая палочку у подруги из руки. — Ладно, ты победила. Я пойду с тобой. Только давай перед уходом закроем окно.
— Интересно, что же всё-таки приключилось с Катбертом, — печально заметила Веточка, сминая лист, на котором написала записку Уинифрид, и кидая его в мусорную корзинку.
Снегопад уже почти перестал. Отдельные снежинки время от времени медленно пролетали мимо лица Джо, и тут же терялись из виду, смешиваясь с тем снегом, что уже успел нападать на мостовую. Корочка поверх сугробов образоваться еще не успела, так что снежное месиво влажно чавкало под кроссовками Джо.
Всё, что не завалил снег, было выбелено луной, и, покосившись на свою спутницу, Джо увидел, что кожа у нее приобрела серебристый оттенок. Дверные проемы домов тонули в густых тенях. Единственным источником света были фонари, что отбрасывали круги масляно-желтого света на покрытые снегом улицы.
Шагая рядом с Веточкой, Джо запустил руки поглубже в карманы. Вокруг царила тишина Пролетел, гонимый ветром, пустой пакет из-под чипсов, шмыгнул через дорогу в глухой переулок кот — и более никаких признаков жизни.
— Ты же говорила, что это совсем рядом, — негромко проговорил Джо. Собственно, не было никакой необходимости изъясняться шепотом, но мальчику не хотелось нарушать эту хрупкую предутреннюю тишину.
— Видишь ту каменную арку впереди? — спросила Веточка. — Полночный базар прямо за ней.
Дойдя до арки, Джо оперся на гладкие холодные камни и осторожно заглянул в маленький дворик, с двух сторон огражденный высокими стенами, а с третьей — живой изгородью из боярышника. Насколько мог судить мальчик, двор был совершенно пуст.
