— Возьмите меня на руки, — запищал котенок, в ужасе съежившийся у ног девочки.
А через несколько секунд дверь дома распахнулась с такой силой, что ударилась об стену и жалобно задребезжала в петлях. В порыве снега и ветра на пороге появились все четверо членов ковена Глухой Крапивы.
— Ой, п-п-привет, — дрожащим голосом поздоровалась Веточка. Нервно сглотнув, она встала так, чтобы не было видно Головастика в кармане ее кардигана. — А в-в-вы рано.
Джо вжался в спинку красного кресла и замер, от души надеясь, что даже ведьмы не умеют видеть сквозь мебель.
— Это ты мне говоришь? — прорычала Патси. Джо услышал, как она сердито топнула ногой по коврику у двери, а потом оглушительно чихнула.
— Ну почему ты никогда не прикрываешь рот рукой? — тотчас же заныла Роза в характерной для нее возмущенно-жалобной манере. — Всю меня забрызгала…
— НЕ МОГЛИ БЫ ВЫ ОБЕ ЗАТКНУТЬСЯ? — обычно спокойная и хладнокровная Уинифрид, похоже, была на грани срыва.
— Хорошо повеселились на празднике? — робко поинтересовалась Веточка.
— Каком еще празднике? — сварливо осведомилась Патси, и до Джо долетел резкий стук — должно быть, ведьма раздраженно швырнула метлу на пол.
— Интересно, сколько часов мы блуждали, как дуры какие-нибудь, по этому дурацкому холму? — спросила Роза.
— Почти столько же, сколько слушали твое нытье, — сварливо отозвалась Патси, и Джо услышал какую-то короткую возню, завершившуюся двумя отчетливо слышимыми хлопками, резкими, точно удар бича Роза зашмыгала носом, а Уинифрид сухо откомментировала, что у нее даже рука онемела.
— Если не ошибаюсь, — продребезжал Джулиус, — точное время нашего там пребывания — четыре часа и двадцать три минуты.
— Насколько я понимаю, Веточка, костер и праздник отменили, — устало произнесла Уинифрид, — только нас предупредить никому и в голову не пришло. Будь лапочкой, завари чайничек крапивного чая, ладно? Уж больно длинная у нас выдалась ночь.
Девочка не шелохнулась.
— И холодная, — добавила Патси. — Я так промерзла, что у меня даже мурашки покрылись гусиной кожей. Что мне сейчас нужно — так это качнуться раз сорок в моем милом старом креслице перед огнем..
С лица Веточки схлынули последние остатки румянца. Сердце у Джо забилось так, что громом отзывалось в ушах. Неуклюжие шаги Патси затопали, приближаясь к креслу. Ну вот, горестно подумал Джо, снова пришла пора Фундибулуса. Мышцы у него напряглись. Веточка открыла рот. Заскрипели дощатые половицы.
Внезапно Патси остановилась.
— Ну ничего себе! — воскликнула она. — Это что, из моего стола дерево выросло?
— Какой болван оставил тут блюдце с молоком… — начал Джулиус.
— Уж не Вояка ли это там в уголке? — спросила Роза.
— Послушайте! — Голос Уинифрид дрожал от ярости. — Что стряслось с моим муравьедом?
Даже не видя ведьм, Джо знал: все четверо выжидательно уставились на Веточку. Девочка нервно переступила с ноги за ногу и заправила за ухо прядку волос. А потом накрыла ладошкой маленький — как раз с котенка — выступ на кармане своего кардигана, а второй рукой крепко сжала ручку кресла.
— Я всё могу объяснить… — начала она.
— В прежние времена его бы превратили в жабу, и глазом бы не моргнули…
— Да, Роза, спасибо, — оборвала Уинифрид, скрестив руки на груди и беспокойно вышагивая по комнате. — Мы не станем превращать мальчика в бородавчатую амфибию. Сейчас не Средние века.
— Именно это он и заслужил, — прошипела Роза, угрожающе обходя вокруг Джо. — Мерзкий надоеда… вечно сует нос не в свое дело…
Джо так попятился, что почти вжался в висевшую на стене карту Британских островов и пребольно уколол шею об один из флажков.
— Он не виноват… — начала Веточка.
— А на твоем месте я бы вообще помолчала. — Напустилась на нее Роза, сердито сверкая глазами из-за очков. — Тебе и так неприятностей хватит, не беспокойся.
— Патси, — озабоченно спросила Уинифрид, — как ты думаешь, что нам делать с Джо?
— А мне плевать, — угрюмо отрезала Патси. Притулившись на табурете у своего стола, она печально созерцала светло-зеленое пятно — всё, что осталось от ее Отращивающего зелья. Время от времени она шумно вздыхала и вполголоса честила на чем свет стоит гнусных грабителей.
— Приготовить пару банок, Уинифрид? — Джулиус семенил по комнате — всё еще в парадном темнобордовом фраке и галстуке-бабочке. В руке он держал лорнет. Пушистые седые волосы плыли у него над головой, точно облачко.
— Спасибо, Джулиус, — поблагодарила Уинифрид. — Боюсь, иного выхода у нас нет.
Джо принялся осторожно пробираться по стеночке, мимо календаря с изображением поганки. Не отрывая глаз от входной двери, он перешагнул через Вояку и бочком-бочком добрался до вешалки, на которой висело несколько широкополых черных шляп. С обвисших острых верхушек шляп капала вода: это таял облепивший их снег. На макушку Джо упала капля, вторая. Мальчик замер и ждал, постепенно становясь всё мокрее и мокрее.
— Пожалуйста, не надо! — зарыдала Веточка, хватая Уинифрид за руку. — Вспомните, что я вам рассказала. Происходит что-то очень зловещее, надо обязательно разобраться. А Джо свидетель.
