– А затем! Во-первых, что за Новый год без гостей! А во-вторых, честно говоря, подзабыли мы уже немного, как праздновать его. Думали, дети помогут. А они только и знают, что реветь да сопли пускать. Да и хотелось к тому же показать людям и волкам, что мы тоже теперь Новый год празднуем! – гордо закончил старик.
– А как вы узнали, крабов вам под пятки, что мы с Рычуном сюда заявимся? – хитро прищурясь, спросила Рыжая Цунами.
– Да никак! – Старый пихтовик аж подпрыгнул, и его отвратительный рот растянулся в усмешке. – Мы мучились, ломали головы, придумывая, как бы поймать хоть одного елового волчонка. И тут, вот те на, вы сами явились – не запылились! Ну и ну!
– Ну молодцы, – презрительно бросил Рычун, – поймали, поиздевались. А теперь что?
– А теперь вы будете каждый день с нами Новый год праздновать, пока нам не надоест!
Пихтовики ушли, а Рычун всё никак не мог прийти в себя. Если то, что они рассказали, – правда, то еловые волки действительно виноваты перед ними. Но красть детей тоже не дело! Нужно как-то отсюда выбираться.
Вова и Маша снова заскулили. Сзади Рыжая Цунами продолжала бесполезно вертеться, бормоча что-то про дохлых скумбрий, морских дьяволов и обломанные мачты. Факелы погасли. Вечерело. Пещера наполнялась тьмой.
Тут Рычун почуял, что рядом ещё кто-то есть. К знакомым лисьим и человеческим запахам примешался землисто-грибной, прелый с нотками пожухлых листьев. Волк, конечно же, узнал его.
– Кто здесь?! Не подходи! – зарычал он.
– Тише! – Шелестящий голос пролетел под сводом пещеры. – Не бойтесь. Я вам помогу, – послышалось совсем близко.
– Клянусь царём акул, если ты кого-нибудь из нас хоть пальцем тронешь… – Договорить Рыжая Цунами не успела.
ВЖУ-У-УХ! Острые когти рассекли воздух. Путы опали. От неожиданности Рычун рухнул на пол. Затёкшие лапы плохо слушались. ВЖУ-У-УХ! Вова с Машей тихо вскрикнули, но тут же облегчённо выдохнули и затопали по каменному полу.
– За мной! – прошелестел голос.
– Ничего не видно, – испуганно пискнула Маша. – Куда идти?
Рычун подбежал к детям, и те схватились за его пушистые ветки. Рыжая Цунами держалась поблизости. Вместе они стали пробираться к выходу из пещеры. Рычун сразу понял, что их освободил пихтовик. Но почему он помогает? Странно. Нужно быть настороже!
Снаружи не было видно ни зги – солнце давно ушло за горизонт, а луна спряталась за скалами. Рычун с трудом различил засыпанную снегом поляну, огороженную высокими утёсами, очертания камней, деревьев и пихтовичка с раздвоенной макушкой. Мохнябл!
– Я этому ершу не доверяю, – прошептала на ухо Рыжая Цунами.
Рычун кивнул и, в два прыжка догнав Мохнябла, наступил передними лапами ему на ветки.
– Куда ты нас ведёшь?
– Нету времени, – выпучив глаза, зашептал испуганный пихтовичок, – нужно бежать, пока наши заняты разучиванием танцев.
– Ты нас уже однажды заманил в ловушку, – процедил сквозь зубы Рычун.
– А теперь выведу. Вам придётся мне довериться.
Рычун навострил уши. Неподалёку раздавался гулкий топот и ритмичное постукивание. Что ж, выбора нет.
Рычун коротко кивнул, и необычная компания во главе с пихтовичком цепочкой заскользила по горному лабиринту. Наконец скалы расступились, и взору открылась залитая лунным светом речная долина. Мохнябл не обманул. Путь домой открыт.
– Я провожу вас. – Пихтовичок ловко поскакал по тонкому насту.
– Не надо, – огрызнулся Рычун, – мы сами!
– А они? – Мохнябл кивнул на закутанных в шубы и платки Маши и Вову.
Дети стояли, нерешительно шмыгая носами.
– Я знаю короткий и безопасный путь.
Рычун всё ещё сомневался, стоит ли доверять пихтовку. А вдруг опять обманет и заведёт невесть куда.
– Тысяча морских драконов! – рявкнула Рыжая Цунами. – Мы ведь пришли сюда, чтобы спасти ребятишек. Так чего раздумывать, крабья твоя башка, идём!
Мохнямбл, смешно помахивая раздвоенной макушкой, поскакал к лесу. Рыжая Цунами засеменила следом. Рычуну ничего не оставалось, как довериться. Он подтолкнул мордой неуверенно переминавшихся с ноги на ногу детей, чтобы те шли впереди, а сам побежал замыкающим.
Горы, долина и река остались позади. Над головами нависли отяжелевшие от снега сосновые лапы. Рыжая Цунами, наконец, нарушила осторожное молчание:
– Эй ты, морской ёж с ножками, тебе что, Новый год не нравится?
– Очень нравится, – буркнул Мохнябл, не оборачиваясь.
– Тогда зачем ты, спрут тебя раздери, нас спас и праздник своим испоганил?
Пихтовичок резко развернулся и, словно ругая кого-то, пискляво закричал:
