Потрепанный эсминец постепенно увеличил скорость и оставил позади транспорты и их сопровождение. Началась гонка с падающим барометром. «Онслоу» не мог развивать более 20 узлов, так как иначе вода снова начинала захлестывать пробоины.
Петер Вайатт проложил курс на Кольский залив, до которого еще было очень и очень далеко. В нижних отсеках корабельный врач Холланд с помощью фельдшера Хенли оказывал помощь раненым. Чуть позднее, в наступившей темноте и на ледяном ветру, была проведена печальная церемония похорон погибших.
Сразу после полуночи «Онслоу» отправил следующую радиограмму:
В действительности «Акейтес» затонул, причем несколько часов назад. Это произошло после смелой, но бесполезной борьбы за спасение корабля. Около полудня, когда стало ясно, что новых атак против конвоя не предвидится, Пейтон-Джонес объявил отбой боевой тревоги и передал всех уцелевших матросов аварийным партиям, которыми руководил механик Питер Райт. Люди отчаянно пытались заделать сотни осколочных пробоин, укрепляли поврежденные переборки, налаживали помпы. Пейтон-Джонесу оставалось только ждать исхода этой борьбы.
Сигнальщик Тейлор сумел извлечь из-под обломков маленькую сигнальную лампу и получил приказ уточнить у «Хайдерабада», достаточно ли эффективна поставленная дымовая завеса. Корвет ответил, что она «очень полезна», поэтому Пейтон-Джонес приказал продолжать поддерживать ее.
Время с 12.00 до 13.00 на мостике «Акейтеса» тянулось очень медленно. «Изредка заглядывали Питер Райт и Дэвидсон с рапортами о происходящем. Первый явно проигрывал битву воде, а второй продолжал собирать и перевязывать раненых, которых оказалось очень много. Но мы, находясь на мостике, ничего не могли сделать. Оставалось только ждать и размышлять… Постепенно становилось все темнее и холоднее», - вспоминал Пейтон-Джонес.
Хотя положение было очень серьезным, оно все-таки не считалось критическим. Крен медленно, но неотвратимо увеличивался. Сначала 15є, потом 17є, наконец 20є. При этом под воду уходили все новые осколочные пробоины, которые не успевали заделать аварийные партии. Это увеличивало поступление воды, что в свою очередь увеличивало крен.
Наконец Райт поднялся на мостик и доложил, что больше не может поддерживать пары в котле № 1 - единственном, который еще действовал. «Акейтес» медленно остановился. Он находился в 3 милях на правом траверзе конвоя, и ближайшим к нему кораблем оказался траулер «Ноферн Гем».
Пейтон- Джонес приказал сигнальщику вызвать его. Примерно в 13.00 помятая сигнальная лампа передала печальный сигнал:
Затем Пейтон-Джонес приказал Дэвидсону подготовить корабль к буксировке кормой вперед. Однако через пару минут Дэвидсон вернулся и сообщил, что корабль имеет такой крен, что завести тросы будет исключительно сложно, если вообще возможно. Тогда Пейтон-Джонес приказал ему подготовить к спуску все спасательные плотики и резиновые лодки.
Пейтон- Джонес потом признался, что он просто не сразу сообразил, насколько велик крен. Лишь когда он прошел назад и увидел, что вельбот, все еще закрепленный на шлюпбалках, просто плавает в воде, он осознал, что эсминец не имеет никаких шансов на спасение.
Переговорив с Питером Райтом, Пейтон-Джонес приказал всей команде подняться на верхнюю палубу. Медленно, но безостановочно корабль продолжал крениться дальше. Море уже плескалось на палубе. Сначала под воду ушли леера, потом она подобралась к основанию трубы и облизнула лафет орудия Y.
Дэвидсон с помощью нескольких матросов быстро обошел корабль, отдавая крепления спасательных плотиков. Пока они занимались этим, Пейтон-Джонес приказал выпустить торпеды, заблокировав взрыватели, и сбросить в воду поднятый на палубу боезапас. Однако он тут же понял, что это уже не поможет спасти корабль.
