Две дамы, которые так любили детей, переглянулись и сделала вид, что их это не касается.
– Я посижу, – твердо произнесла Камилла, опередив меня на долю секунды. – У меня есть опыт ухаживания за больными. Мой свекор, когда узнал, что его сын и внучка погибли, тоже пережил сердечный приступ. И врач из Лепсбурга дал мне вот это зелье…
– Господин Бенджамин? Вы не против, если с вами посидит госпожа Камилла? – спросил начальник поезда.
Я была уверена, что он будет против. Возразит что-то вроде “держите эту нездоровую даму подальше от моей внучки!”.
– Пускай, – кивнул он. – Она хочет отомстить, я дам ей такую возможность!
– Что вы говорите! – возмутилась Камилла.
Бледное лицо Камиллы было наполнено решимостью.
– Вы неправильно его несете! – задохнулась Камилла. – Нужно приподнять верхнюю часть тела! А вы наоборот опускаете! Кто-нибудь! Откройте окна! Ему нужен прохладный свежий воздух! Полстакана воды!
Я понимала, что Камилла больше знает о приступах. И ее помощь будет куда более квалифицированной, чем моя. К тому же у Камиллы есть магия, которой она сможет защитить ребенка. А у меня магии нет.
– Господа и дамы, мы вынуждены ускорить поезд, чтобы прибыть в Рамсбург как можно скорее! С вашего позволения! Пока целители оказывают помощь господину Бенджамину, вы сможете посетить чудесную новогоднюю ярмарку!
Я вернулась к еде, надеясь, что Бенджамину станет легче.
Доев, я направилась в свое купе. Приняв ванну, я почувствовала себя легче. Поезд несся так, словно вот-вот сойдет с рельсов. На мгновенье мне стало страшно, что это случится.
Уставшая, я направилась на кровать. Эта дикая ночь вымотала меня и высушила морально.
Завернувшись в одеяло, я лежала одна на просторной двуспальной кровати, понимая, что это мало чем отличается от домашней обстановки.
“Спокойной ночи, дорогая!”, – призраки голосов заставили меня поморщится.
“Спокойной ночи, дорогой!”
Скрип двери.
Трудно чувствовать себя женщиной, когда вокруг тебя нет этой ауры любви и страсти. Когда вокруг вежливая холодная пустота.
Раньше я думала о том, вполне возможно жить в браке без любви. И не понимала, почему женщины чахнут. А потом поняла, что любовь – это сильная эмоциональная подпитка. Это то, ради чего стоит жить…
Я богата, красивая, молода… Но я узница холодной вежливой пустоты.
Я смотрела на себя в зеркало, пытаясь найти хоть какой-нибудь изъян. Но видела лишь задумчивое, красивое чужое лицо, которое постепенно стало моим.
“Вы прекрасны, мадам!”, – с улыбкой произносила горничная, поправляя ленты на шляпе.
Образы менялись, менялась обстановка, лица. Я вспомнила, как впервые заплакала от чувства унижения. Словно я – жалкая попрошайка, которая выпрашивает у мужа то, что принадлежит ей по праву брака!
“Ты понимаешь, что я боюсь за тебя, Хильди!”
“Но ведь есть же способы заниматься любовью без последствий, я читала об этом!”
“Хильди, магия непредсказуема. В любой момент заклинание может дать сбой! Ты сама это должна понимать. А ты мне очень дорога… И я не хочу потерять тебя из-за глупой страсти. Расплачиваться за один миг удовольствия жизнью? Согласись, это было бы глупо!”.
“Да, я это понимаю!”
“Тогда в чем причина твоих упреков? Я забочусь о тебе, Хильди…”
“Я не чувствую от тебя … желания. Когда ты меня обнимаешь, я не чувствую этого!”
“Я просто поставил разум превыше глупых желаний. Да, мы живем, как брат с сестрой, но я стараюсь сделать все, чтобы ты ни в чем не нуждалась!”.
“Поэтому ты сейчас уезжаешь?”
“Именно поэтому. Меня не будет три дня. Но я буду писать тебе!”.
“У тебя какие-то проблемы, Ровланд?”
“О, милая, не забивай себе голову такими скучными вещами, как бизнес! Это тебе не к лицу!”
“Ровланд! Скажи, что происходит? Я могу помочь!”
“Милая, я же сказал. Все хорошо! Мне просто на три дня нужно уехать в Страмбург на рудники”
“Ты ездишь туда каждую неделю!”
“Милая, успокойся. Лучше подумай, какого цвета платье ты хочешь!”
“Не надо откупаться от меня тряпочками!”
“Хильди. Я не собираюсь посвящать тебя в финансовые дела! Прими это, как факт! Все, целую. Мне пора!”.
Страмбург. Рудники.
Рудники. Страмбург…
Страмбург находится где-то на севере. В горах.
Эти два слова вертелись у меня в голове.
Я очнулась ото сна, чувствуя, что мне холодно. Надо мной навис дух зимы.
Закричав, я скатилась с кровати.
Дернувшись, я увидела открытое окно в купе.
Иголка ужаса кольнула меня в сердце, когда я, кутаясь в одеяло вскочила на ноги.
Пронизывающие иглы холода вырывались из открытое почти до половины окно.
Дух зимы двигалась медленно, словно медуза в море. Она парила в воздухе, а ее волосы поднимались, как под водой, от чего напоминали не то щупальца, не то змей на голове Медузы Горгоны.
Я чувствовала себя, словно человек в клетке с диким зверем.
От страха и паники я едва ли не лишилась чувств, но тут же взяла себя в руки и стала сползать с кровати. Как вдруг рука прикоснулась к холодной цепочке. Медальон лежал на кровати. Там же, где я его положила!
Дрожащая слабость сделала мое тело ватным.
Хотелось закричать, но голос куда-то пропал.