Белецкому продолжали беспрерывно звонить — журналисты, друзья, знакомые и родственники, до которых уже дошли вести о пропаже ребёнка. Галинка чувствовала, что он на грани, едва справляется с эмоциями, когда очередной работник очередного жёлтого издания бесцеремонно вторгался в его частную жизнь и с наивной беззастенчивой наглостью спрашивал в трубку:
— Скажите, Александр, а что вы сейчас чувствуете? Верите ли вы в то, что вашу дочь найдут? Что вы предпримете, если навсегда её потеряете?
— Да вы что, совсем охренели, — рычал он в трубку и еле сдерживался, чтобы не разбить телефон о стену.
— Журналисты, конечно, стервятники, — сочувственно вздохнул следователь, — но с ними нужно дружить… Тем более, такому человеку, как вы. А в данной ситуации особенно — именно средства массовой информации могут помочь в поисках. Нужно, чтобы как можно больше народу узнало о похищении — и тогда вашей "соседке" нелегко будет и дальше оставаться незамеченной, её непременно кто-нибудь, да узнает.
— Я уже связался с представителями СМИ, — отозвался Белецкий. — С теми, кто реально поможет в распространении информации, а не станет ковырять в ранах палочкой и рассусоливать на первых полосах, как мы тут все рыдаем-страдаем и каковы шансы на то, что Алину найдут… — его голос чуть дрогнул.
На Галинку почти не обращали внимания. Подробно расспросив её о случившемся, полицейские тут же потеряли к ней интерес, и теперь она сидела на кухне, забившись в угол, бледная, с дрожащими руками и коленками. Весь пол в кухне был заляпан грязными следами, в доме пахло чужим присутствием — пахло бедой, всюду звучали посторонние голоса — но не было слышно самого главного голоса в её жизни, голоса её девочки…
— Что же вы незнакомцам ребёнка доверяете, — мимоходом пожурил её кто-то, очевидно, так неуклюже выражая своё участие, но ударив при этом по самому больному.
— Я думала, она наша соседка, — в сотый раз бесцветно пояснила Галинка.
— А соседям разве можно доверять?
— У нас в Крыму все соседи дружили, — откликнулась она. — Мы в гости друг к другу ходили без стука и без предупреждения… Доверяли, как родным. Даже двери не запирали.
— Тут вам, деточка, не Крым, а Москва, — с суровой наставительностью отчитал её полицейский, — голову-то на плечах нужно иметь?!
На это Белецкий ровным голосом, не повышая тона, произнёс:
— Давайте обойдёмся без ваших оценочных комментариев.
— Извините, — моментально смутился тот.
Заметив, что жена ни жива, ни мертва, Белецкий достал из аптечки успокоительное, налил воды в стакан и поставил перед Галинкой. Это было первым непосредственным проявлением участия с его стороны, но она ещё больше зажалась. Ей никогда в жизни не было так страшно…
— Выпей, — сказал муж негромко. Она послушно взяла стакан трясущейся рукой, зубы застучали о стекло.
Как бы ей хотелось сейчас обнять его, выплакать весь свой проклятый страх, услышать слова поддержки и заверение в том, что Алина непременно найдётся… Однако не станешь же рыдать и обниматься при посторонних.
— Ты позвонила маме? — спросил Белецкий. Она замотала головой.
— Пока нет. Она переволнуется, а пока ведь всё равно ничего не известно, мне нечего ей сказать.
— А если она сама увидит по телевизору или прочтёт в интернете?
— Новости мама не смотрит и не читает принципиально. Ты же знаешь её позицию… Да и с интернетом она на “вы”, редко-редко шарится там просто так, — отозвалась она, всё ещё боясь смотреть мужу прямо в глаза.
Он молча кивнул, соглашаясь.
Вскоре поступил сигнал из ближайшего супермаркета: кассирша вспомнила о странноватой женщине с младенцем, которая заходила утром, но ничего не купила: просто некоторое время постояла у входа, не углубляясь в помещение магазина, поговорила по телефону, вызывая такси, а затем уехала.
— На камерах должно было что-то остаться. Может быть, даже номер машины удастся разглядеть… — подбодрил следователь, накидывая куртку и собираясь выезжать на место, чтобы проверить информацию.
— Скажите, а есть какая-то статистика… сколько пропавших обычно находится? — вдруг напряжённо спросил у него Белецкий. Тот пожал плечами.
— Вы знаете, по сравнению с регионами, в Москве у нас ещё по-божески. Ежедневно исчезает от пяти до десяти детей.
— Это — по-божески?
— Конечно. Поверьте, в провинции дела обстоят намного хуже. В столице же везде камеры понатыканы. И даже ночью город не спит. Так что… большая часть пропавших детей находится в первые же сутки.
— Живыми? — быстро спросил Белецкий. Следователь смущённо отвёл взгляд.
— А какие… какие мотивы в основном у похитителей? — безэмоционально поинтересовался Белецкий. Но Галинка знала, слышала по голосу, как нелегко ему даётся это видимое спокойствие.
— Не хочу вас пугать, но… извращенцев в мире хватает, — уклончиво ответил собеседник. — И психов тоже. Довольно часто детей крадут люди с психиатрическими диагнозами. Кукушка отъехала — захотелось именно этого ребёнка…
— А ещё? — не отставал Белецкий.
