Когда Наташка спустилась вниз утром, то обнаружила, что Светлана сидит в гостиной возле ёлки, держа в руках какую-то коробку. Глаза её подозрительно блестели.
— Мама! — встревоженно воскликнула Наташка, подбегая к ней. — Ты плачешь? Что случилось? Где… где Дэнни и Дэвид?
Светлана совершенно по-детски шмыгнула носом.
— Они во дворе, разбираются с мангалом. Он какой-то новый, навороченный… Сегодня мы испытаем его в действии. А Давид ещё вызвался дорожки от снега расчистить, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Обычно этим Даня занимается, но сейчас из-за ключицы не может.
— А глаза на мокром месте почему?!
— Да это я так… — смутилась Светлана. — Воспоминания нахлынули…
— Воспоминания? — непонимающе переспросила дочь и покосилась на коробку. Это был картонный домик, выполненный в новогоднем дизайне, доверху заполненный конфетами и прочими сладостями.
— Хочешь? Угощайся, — Светлана подвинула к Наташке коробку. — В детстве такие подарки мы получали в саду и в школе… а ещё родители приносили их с работы.
Дочь с любопытством поворошила пёструю шуршащую груду. Конфеты в ярких обёртках перемежались плитками шоколада, ирисками, вафлями, пряниками, мандаринами и грецкими орехами.
— Странное сочетание, — заметила Наташка. — Точнее, необычное.
— Из моего детства… — Светлана снова ностальгически улыбнулась. — Знаешь, сколько счастья было в этих немудрёных подарках! Мы с братом чуть ли не дрались за них, он постоянно пытался подменить конфеты — подсовывал мне простенькие ириски из своего подарка, а у меня таскал самые вкусные, шоколадные… и думал, что я не замечу. Какие это были конфеты! "Маска", "Красная шапочка", "Мишка косолапый"…
Наташка с интересом развернула фантик одной из конфет и засунула её в рот.
— Все русские почему-то считают, что их шоколад — самый вкусный в мире, — заметила она.
— Между прочим, ты и сама русская, — усмехнулась Светлана. — Наверное, это старая советская привычка — быть убеждённым в том, что всё у нас самое лучшее, самое вкусное, самое замечательное… Но, знаешь, я много конфет и шоколада попробовала с тех пор. Те, из детства — действительно были самыми вкусными…
Некоторое время они обе молчали. У камина было тепло и уютно, украшенная ель переливалась и поблёскивала всеми своими стеклянными игрушками, за окном пушистыми хлопьями медленно падал снег… "Ну просто кадр из сентиментального рождественского фильма, если взглянуть со стороны", — подумала Светлана, усмехнувшись. Снег пошёл утром тридцать первого декабря, как по заказу — исполняя мечту большинства москвичей о "белом Новом годе". И Светлана тоже чувствовала, как душа её под этот неспешный снегопад наполняется тихой радостью и светом, каким-то детским ожиданием праздника и предвкушением волшебства…
— Долгое время Новый год не вызывал у меня ничего, кроме страха, — заговорила она наконец. — Так получилось, что все самые тяжёлые жизненные воспоминания связаны именно с этим праздником. Накануне Нового года Даню забрали в армию, ровно через год он пропал без вести в Афганистане и я много лет оплакивала его, считая погибшим… Под самый Новый год нас разлучили с тобой, — добавила она, — и отец увёз тебя в Америку. Я не думала, что когда-нибудь снова смогу полюбить этот праздник.
Наташка нашла её ладонь и крепко сжала. Светлана благодарно улыбнулась.
— Когда мы с Даней снова встретились, он поклялся, что вернёт мне это ощущение новогоднего чуда. И он действительно много лет подряд старается сделать так, чтобы я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Будто в детстве. Ёлка, украшенная красивыми старинными игрушками. Подарки с наборами конфет, как в СССР. Традиционный "Щелкунчик" в Большом театре… Забота и любовь.
— У него это отлично получается, — заметила Наташка. — Я никогда не была фанаткой Нового года, но здесь, в России, как-то по-новому прочувствовала этот праздник и действительно прониклась им.
— А все эти оливье, селёдка под шубой, холодец, которые тебе так не нравятся… — усмехнулась вдруг Светлана. — Понимаешь, они для меня — символ далёкого-далёкого, счастливого, беззаботного детства. Иногда кажется, что мне снова десять лет, и папа ещё не ушёл от мамы, и Тёмка ещё жив, и мы все вместе собираемся встречать Новый год с друзьями семьи… Весёлая и дружная нарезка салатов под советские комедии… плошки с холодцом, застывающие на балконе… терпкий запах маринада и селёдки… мандариновые корки, которые я никогда не выбрасывала — засушивала и хранила, чтобы сохранить этот новогодний аромат… Санки, коньки и лыжи… И видавшая виды шубка из искусственного меха — специально похуже, поплоше, я надевала её только во время новогодних каникул.
— Почему? — недоумевающе наморщила лоб Наташка, не улавливая связи.
— Ну как же, — Светлана тихо засмеялась. — Чтобы можно было вдоволь валяться в снегу, смело падать на катке, а также тысячи и тысячи раз съезжать с ледяной горки на картонке… или прямо на попе!
