— И прекрасно сделал! Я б тебе не простил, если б ты не зашел ко мне.
— Кстати, — сказал Геракл, — я вижу, у вас траур.
— Да, — ответил Адмет торопливо, — умерла тут одна женщина. Но тебе незачем огорчаться. Гость для нас дороже всего. Я велю приготовить тебе хорошую ванну, а потом мы поужинаем и вспомним старые добрые времена.
Легендарный гигант отправился принимать ванну. Это было весьма кстати. Постоянно совершая свои героические подвиги, убивая чудовищ, чистя Авгиевы конюшни и делая разного рода другие тяжелые и трудные работы, он, конечно, не часто имел возможность принять душ. Он с удовольствием потирал себе спину щеткой и напевал любимую песенку:
— Господин, — шепнул ему слуга, — вам бы не следовало петь, ведь умерла наша добрая хозяйка.
— Что? Кто умер?
Словом, Геракл все узнал и очень удивился, что Адмет не сказал ему, как обстоят дела. Бедная Альчести! И бедный Адмет! Он чуть не расплакался, когда подумал…
— А зачем, собственно, плакать! — воскликнул он, выскочив из ванны. — Тут надо действовать, а не плакать! Эй, кто там… Слуга! Где моя палица? Кажется, я оставил ее в прихожей, рядом с зонтиком.
Геракл схватил свою палицу, побежал на кладбище и спрятался у могилы, где должны были похоронить Альчести. И когда увидел Смерть, бесстрашно набросился на нее и давай дубасить своей палицей. Смерть защищалась ударами косы, но так как она была умна, то быстро поняла, что Геракл сильнее ее, и пошла на попятную.
Геракл радостно рассмеялся и, напевая песенку, вернулся в королевство. Люди неодобрительно смотрели на него: кто же поет, когда в стране траур! Но он знал, что делает.
— Адмет! Адмет! Все в порядке!
— Что в порядке?
— Я прогнал эту старуху с косой! Альчести будет жить!
Адмет побледнел так, что белее уже и нельзя быть. И страх вновь обрушился на него. Он услышал чьи-то шаги. Обернулся… Это была Альчести! Живая! Она шла к нему с таким видом, будто хотела попросить прощения…
— Так вы недовольны? — растерялся Геракл. — В чем дело? Давайте же веселиться.
Но где там! Казалось, похороны только начались. Адмет упал в кресло и задрожал так, что на него было жалко смотреть. Альчести стояла, виновато опустив глаза.
— Ну так я же… — сказал Геракл, вытирая со лба пот. — Я же хотел порадовать вас, а выходит вроде наоборот… Да, в наши дни не всегда угадаешь, как вести себя с друзьями! Ну ладно, я, пожалуй, пошел… Пишите, если что…
И он ушел недовольный, помахивая своей палицей. Адмет прислушался. Ему показалось, он слышит какой то очень далекий шум… Где-то далеко, на своем балконе три старушки прядут… Прядут… Интересно, для кого…
Лежит среди гор озеро Орта. Посреди озера — остров Сан-Джулио. А на острове стоит вилла барона Ламберто, человека очень старого — ему девяносто три года, очень богатого — ему принадлежат 24 банка в Италии, Швейцарии, Гонконге, Сингапуре и т. д. — и очень больного. Болезней у него тоже ровно две дюжины. И только его мажордом Ансельмо помнит их все. Они перечислены у него в записной книжечке в алфавитном порядке — астма, атеросклероз, артрит, артроз, бронхит хронический и так далее, до конца алфавита — до хромоты. Рядом с названием болезни Ансельмо указал лекарства и время их приема днем и ночью, отметил, что можно есть и что нельзя, и также записал советы врачей:
«Поменьше соли — от нее повышается давление»,
«Ограничить сахар — вреден при диабете»,
«Избегать волнений, лестниц, сквозняков, дождя, солнечного и лунного света».
Когда у барона Ламберто начинает где-нибудь что нибудь болеть, сам он не решается определить, с какой болезнью это связано, и зовет мажордома:
— Ансельмо, у меня болит вот здесь и вот тут. Что это значит?
— Номер семь, синьор барон, двенадцатиперстная кишка.
Или же:
— Ансельмо, у меня опять кружится голова. В чем дело?
— Номер девять, синьор барон. Печень. Но может быть также и номер пятнадцать, щитовидная железа.
Сам барон к тому же путает номера.
— Ансельмо, сегодня у меня очень плохо с двадцать третьим.
— Тонзиллит?
— Нет, панкреатит.
— С вашего разрешения, синьор барон, панкреатит у нас значится под номером одиннадцать.
— Что ты говоришь! Разве номер одиннадцать — это не цистит?
— Цистит — это номер двадцать четыре, синьор барон. Посмотрите сами.
— Ладно, Ансельмо, ладно. Какая сегодня погода?
— Туман, синьор барон. Похолодало. В Альпах выпал снег.
— Пора собираться в Египет, не так ли?