— Знаете, друзья, самое интересное только начинается с этого момента, — окинув своим взглядом сидящих, предложил я. — Так вот, когда Виктор убедился, что окна целы, мы все снова своё внимание обратили к спящему человеку. Я наклонился к нему и стал тормошить. Он — хоть бы хны! Даже ушами не шевельнул. Спит себе, и всё тут. Я снова стал его тормошить, результат тот же.
Только с третьей попытки я его всё же растормошил. Очнулся он. Открыл глаза и тут же прикрыл их руками, защищая их от прямых лучей светящихся фар машины. Это был парень, на вид ему примерно года двадцать два — двадцать три, не более, среднего роста, худощавый, волосы тёмные с кудрявинкой. Пока мы рассматривали его, смотрим, руки, прикрывающие глаза, стали сползать с лица и замерли, достигнув узла с вещами. Тут же послышался храп. Заснул.
«Так он же вдрызг пьян!» — вдруг осенило меня. Я посмотрел по сторонам, ища пустую бутылку или стакана, но никакой бутылки или стакана возле него не обнаружил. Я снова стал тормошить его. На этот раз парень проснулся быстро и тут же выпустил в наш адрес, то есть правильнее будет сказано, в мой адрес, так как я тормошил его, град матершинных слов. Мы слушали молча. Не мешали ему выплеснуться. Перестав материться, он угрожающим тоном потребовал, чтобы мы убрались восвояси и исчезли с его глаз. Иначе он не ручается за себя. Для убедительности и острастки он выпустил куплетик отборного мата.
«Ух, какой грозный!» — мысленно отметил я. Несмотря на его угрозы, я вежливо, не повышая голоса, попросил успокоиться и ответить на мой вопрос:
— Что тут делаешь в такой поздний час и к тому же с вещами? Может, тебе плохо, помощь нужна?
Парень направил на меня свой полусонный, замутнённый взгляд и прошипел, как змея:
— Какое тебе собачье дело до меня: сплю, лежу, валяюсь, сам себе хозяин. Понял? Тоже мне, благородный нашёлся! Где хочу, там лежу или сплю. Доходит до тебя? Или у тебя уши заложены? Если так, то быстро прочищу! Опыт у меня есть. Дошло? Отвали от меня, пока цел и невредим! Какого дьявола пристаёшь ко мне! Что? Запретишь? Ну-ка, выкуси! Видишь? — Кое-как скрутил из трёх пальцев дулю и пытался сунуть мне под нос. — Кишка тонка! Понял? — После этих слов последовал мат из трёх и более слов.
Мне так хотелось сунуть эту дулю ему, но сдержался. Я подождал, пока парень не выпустит весь свой арсенал матершинных слов. Когда иссякли у него слова, я миролюбиво сказал:
— Хорошо, хорошо, спи, где хочешь, валяйся, где твоя душа желает. Это твоё право. Действительно, это не моё дело. Я волнуюсь за тебя и твои вещи. Зачем же ты таскаешь с собой вещи в ночное время? Заснёшь, могут твои вещи украсть, или пойдёт дождь — замочит. Слушай, парень, может, ты, случаем, обчистил кого, а? Ну-ка, отчисти свою грешную душу перед людьми. Ну, рассказывай? Не ровен час, можно и милицию для верности пригласить? — Парень действительно, услышав слово «милиция», неожиданно притих. — Что притих, испугался? То-то же! Рассказывай по-хорошему! Нравится тебе такая перспектива?
Угроза, по-видимому, всё же подействовала на него. Молчал. Угрозы и мат внезапно исчезли, испарились. Пауза без угроз и мата длилась не очень долго, и неожиданно парень промямлил:
— Обчистил, скажете тоже… — протяжно промямлил он, не глядя в нашу сторону. — Чтобы вам было понятно, и не приставали больше, поясняю непонятливым: вещи мои, из дома. — В знак того, что он как будто удовлетворил моё требование, рукой нежно стал гладить по узлу.
— Если вещи твои, как ты говоришь, из дома, то зачем же ты их таскаешь с собой в ночное время? Что-то ты темнишь, парень? Всё-таки мне придётся вызвать милицию. Пусть они разбираются с тобой.
Парень помедлил секунду, перестал гладить узел, неожиданно принял сидячее положение и укоризненно промолвил:
— Разошёлся с женой, вот и забрал свои и те, что покупал жене при совместной жизни. — При этих словах в глазах его мелькнула какая-та хитрая усмешка. «Что-то хитрит парень!»
— Где же ты так нализался? — спросил я, заметив, что парню не совсем нравятся мои вопросы.
Парень сделал безразличный, равнодушный вид и отпарировал:
— Нализался, не нализался, тебе не всё равно? Нализался и всё! Мне так захотелось. — Внезапно парень расхрабрился и с наглым тоном продолжил. — Захочу, ещё выпью. Что, завидно? Небось, и тебе хочется? По твоим глазам вижу, что хочется. То-то же!
Я ухмыльнулся и спокойно сказал:
— Бог с тобой парень, пей, сколько душе твоей угодно и сколько влезет. Только не лопни от жадности. Я вот никак в толк не возьму, почему ты именно ночью решил забрать вещи, что — мало было времени днём?
Парень как будто не слышал моего вопроса. Прищурил глаза, высунув язык, стал облизывать сухие губы, а после с усилием проглотил слюну и только тогда пробормотал:
