Вовсе не обывательскими сплетнями обернулись слухи о процветающем в Москве отвратительном промысле — торговле детьми. Как выяснилось, «живой товар» вовсю идет за рубеж — и, конечно же, за валюту. Иногда киднепинг приобретает внешне весьма пристойный вид — например, как усыновление русских детей.
И все же наиболее изощренные преступления — в экономической сфере. Пожалуй, самое свежее — дело о крупнейшей в истории страны банковской афере, в результате которой «пропало» 25 миллиардов наличных рублей.
Афера была провернута блестяще! Вплоть до уничтожения следов мошенничества. Одним прекрасным утром в Центральный банк наведалась группа молодых людей с черными усами и жгучими кавказскими взглядами. Джигиты представились сотрудниками правоохранительных органов Чечни, предъявили документы и сказали, что они прибыли в Москву в связи с расследованием уголовного дела о махинациях в Национальном банке города Грозного. Гостям немедленно выдали потребованные ими документы о переводе в Чечню крупных сумм денег. После чего визитеров и след простыл. Вместе с изъятыми документами. Афера вскрылась только тогда, когда Российский банк запросил коллег из Грозного, почему они не возвращают обозначенные в авизо суммы. В чеченском банке о миллиардных займах и слыхом не слыхали. Выяснилось также, что МВД Чеченской Республики никаких следственных бригад в Москву не посылало.
Раскрытию крупнейшей аферы века предшествовал небольшой инцидент в Московском отеле «Интурист». В один из вечеров милиция проверяла правильность оформления проживающих. Дошла очередь до номера, в котором проживал гость из Грозного. Увидев людей в форме, чеченец вдруг бросился бежать по коридору. Его задержали, правда, применив оружие. В номере обнаружили большой чемодан, набитый деньгами в банковских упаковках. Четыре миллиона рублей. Жилец отельного номера оказался курьером-порученцем, доставлявшим денежки в Грозный. От него ниточка потянулась к другим. Уже арестовано сорок человек, лучшие сыщики Москвы занимаются этим громким делом.
Сыграла свою роль случайность. Неужели сыщики настолько слабы в профессиональном и техническом плане? Увы, это горькая реальность. В знаменитом МУРе одна машина на 25 сотрудников, одна пара наручников на трех сыщиков, нет даже полиэтиленовых пакетов для выноса мертвых тел с места происшествия. Сам начальник МУРа получает всего шесть тысяч рублей в месяц, его семья из шести человек ютится в двухкомнатной квартире. После бессонных ночей негде отдохнуть хозяину Петровки, не говоря уже о рядовых сотрудниках.
Неудивительно, что Московские оперативники не в состоянии эффективно противостоять «девятому валу» преступлений. Раскрываемость составляет только 40 — 45 процентов. Это предел, больше нет возможностей. Постоянный недокомплект кадров — на сегодня не хватает четырехсот детективов. Отсюда — досадные промахи. Поражение цели с шестого выстрела, выбрасывание омоновцем гранаты, выбитой из рук угонщика, аккурат под самолет, где в этот момент находились другие милиционеры и бензозаправщик... Перечень непрофессиональных действий можно продолжать.
Что же делать? Московские детективы обеспокоены натиском преступного капитала. Деньги, которые в свое время не были квалифицированы, как «грязные», отмыты и устремлены в официальный бизнес, легализованы. Возникло новое явление — криминалитет. А с ним угроза, что люди, которых преступные доходы вознесли на вершину экономической пирамиды, захотят влиять на политику. Что им стоит захватить «контрольный пакет» кресел в высших сферах власти?
Впрочем, это россияне уже проходили. Обратимся к неизвестной странице истории, о которой поведал недавно А. Н. Яковлев. Цитирую: «Пора разобраться — как хлеб закупали? Там ведь тоже настоящая мафия орудовала. Мы уже 200 миллиардов золотом заплатили с того момента, как стали закупать хлеб. Десятой доли этих денег хватило бы, чтобы оборудовать хлебную отрасль на самом современном уровне, от хранения зерна до пекарен. Но каждый год чиновники настаивали на необходимости импорта! И по каким ценам закупали хлеб! Всегда выше мировых рыночных. На разнице кто-то также сотни миллионов заработал, по сравнению с которыми партийные деньги — сущая ерунда. Вот где надо поискать. Но никто не собирается вести расследование. Боятся или связаны?..»
Зависит ли пик творчества ученого от его возраста? Даже в период безгласия советского общества ставились такие вопросы. Наука, это благословенное, благороднейшее занятие, развитие которого никогда прежде не планировалось и не изучалось, наука, этот особый вид деятельности во все времена, стала нынче «измеряться» и «взвешиваться». Словом, попала под действие тех законов, которые раньше распространялись только на производство.
