— Река Ночи течет свободно. Лодка ждет, — странная женщина качнулась вперед, заставив Илью отпрянуть, взялась за посох, и свет на его конце словно втянулся внутрь, в нее, и лучи света вырвались из бронзовой фольги глаз. Они не были слепящими, не были даже слишком яркими, но в полной темноте этого мира были очерчены, словно клинки. — Ступай, — сказала она, и Илья, не видя особенно альтернатив и желая как можно быстрее убраться подальше от впечатляющей стражницы, обогнул ее по дуге и направился к импровизированному причалу. Вода Реки Ночи перед ним была гладкой, словно никакого течения не было и впомине, и ни одной волны не пошло по ее ровной поверхности, когда Илья забрался в лодку. Впрочем, и лодка не качнулась даже под его весом и движениями, словно и вода, и дерево были нарисованы на картине или выточены из камня.
— Твой путь ведет в забвение, — сказала стражница, подходя к кромке воды. Веревка, которой лодка была привязана к причалу, от этих слов распустилась, и стражница светящимся концом посоха подтолкнула лодку прочь. — Прощай.
— Но, но, — Илья метнулся к краю лодки так, что обычная бы точно перевернулась, а этой — хоть бы хны. — Но!..
Но несмотря на отсутствие видимого течения, сияющая клинками света стражница была уже слишком далеко, и ее сияние постепенно гасло, оставляя лишь манящий свет фонаря. А путь Ильи снова лежал во мрак, и на этот раз он даже не мог сам выбрать направление.
Река Ночи, черная и холодная, равнодушная, несла его вперед и вперед. Некоторое время он просидел на носу, вглядываясь в темноту впереди, потом, отчаявшись, перебрался на корму, которая все еще немного мерцала после прикосновения фонаря на посохе, и наблюдал за едва заметным следом, который лодка оставляла на воде. А потом ему стало совсем грустно и отчаянно, и он лег на дно лодки, глядя в небо, на далекие чужие звезды, и лежал неподвижно и тихо, слушая шелест воздуха и воды.
Возможно он спал и снова просыпался, и в его снах были те же звезды и та же пустота вокруг, или все время бодрствовал, нельзя было с уверенностью определить. И чем дальше, чем больше Илью одолевали сомнения в том, что Пони таки сможет его найти, и это будет не слишком поздно. В конце-концов, образования и общей эрудиции парня как раз хватало на то, чтобы проследить сходства нынешнего меланхоличного приключения с классическими образцами загробного мира, как его представляли самые разные народы и культуры. Тут было и бесконечное пустое пространство, и река смерти, и стражница-лодочник. Так что, возможно, они просто шли, шли, шли и дошли до конца жизни, выползли в Лимбо, и вот — Илья уже плывет в царство теней для окончательной прописки.
Впрочем, даже испугаться нормально сейчас не получалось. Весь мир был подернут такой аурой тишины и неизменности, что любые эмоции казались лишними. Поэтому Илья продолжал себе лежать на дне лодки, постепенно смиряясь даже с тем, что ему, вероятно, предстоит оставаться в таком состоянии одну или две Вечности напролет. Только вот интересно, как там, все-таки, Пони? Попал ли он тоже сюда, в этот тихий темный мир, или куда-то в другое место, другое чистилище? Или рай, ад? Что там еще обещают мировые религии? Колесо сансары? Такому герою-оригиналу, как Дэш, подошло бы, пожалуй, сражение с демонами, а вовсе не вот такое тихое ускользание в небытие.
— Я рожден был героем, я видел больше, чем всё, мною мир был построен, а теперь я — ничто, — тихонько спел сам себе под нос Илья. — Поднимаясь к вершинам и спускаясь на дно, я не мог бы погибнуть, так было мне суждено. Если я буду жить, то, разрывая мрак, стану звездой в ночи, будет так! Если я буду жить, вырвусь я из оков, я не смогу забыть путь в ничто, — вопреки ожиданиям, его голос вместо того, чтобы раствориться в пустой тишине бесконечных просторов, постепенно окреп и нашел даже какое-то эхо.
И, как ни странно, стало светлеть. Сначала Илья, приподнявшись со дна лодки, подумал было, что это снова усилился тающий свет от лодки там, где ее коснулся фонарь жутковатой стражницы, но, как оказалось, зарево растекалось впереди. Там, внезапно куда ближе линии горизонта, темнота внезапно обрывалась, словно разрезанная раскаленным ножом. И этот край стремительно приближался, намного быстрее, чем это в принципе могло быть: словно бы лодка не плыла совершенно неторопливо по темной недвижимой глади, без весел или паруса, а шуровала на моторе, как шустрый катер. Илья метнулся на нос, опираясь на борт обеими руками, и с оттенком обреченного ужаса понял, что, во-первых, никаких берегов вокруг не было, а во-вторых, впереди было что-то вроде водопада, потому что река, отражающая сейчас блики света, обрывалась внезапно, и за ней был только воздух, светлое небо, на котором не было ни облаков, ни каких-либо светил: только чистое, прозрачное, теплое сияние.