Новости со всех концов света полностью

Капитан Кидд на миг задумался и ответил:

– Куклу ты оставила на берегу Ред-ривер.

– Да. Она смотлит на тот белег. Смотлит, смотлит. – Девочка разжала руки и положила их на колени ладонями вверх. – Ты читать Кастловилл? Я говолить десять цент?

– Нет, Джоанна. Больше читать не будем. – Почему-то сердце предательски дрогнуло. – Никогда, дорогая.

Девочка придвинулась ближе и положила маленькую руку в сгиб его локтя.

– Да.

– Нет. – Капитан показал вперед. – Onkle, Tante.

Джоанна почувствовала приближение чего-то плохого, страшного, одинокого. Тот, кто сидел рядом на козлах, оставался единственным близким, почти родным человеком. Сильным, мудрым, добрым. Они вместе воевали. Ради него она ела вилкой и носила ужасно неудобные платья. Так что же не так? Наверное, она плохая. Повозка катилась по унылой плоской местности. Вокруг росли мескитовые деревья, кусты, а время от времени встречались возделанные поля. Путников обгоняли белые люди в разных повозках. Треснувший железный обод издавал звук, похожий на очень медленное тиканье часов.

– Kontah смеись! Ха! Ха! Ха! – вдруг закричала Джоанна. Капитан обернулся и увидел, что по щекам у нее текут слезы, а веснушки от жары и пота кажутся еще ярче. Она подняла клетчатую юбку и вытерла подолом мокрое лицо. – Kontah?

– Привыкнешь, – произнес он твердо. – Я получил немалые деньги и пообещал вернуть тебя родственникам. Значит, должен сдержать слово.

– Kontah хлопать! – Джоанна попыталась улыбнуться.

– Поступить иначе было бы бесчестно, стыдно. Нет, не хочу хлопать.

Девочка так низко опустила голову, что пышные волосы, словно занавес, закрыли лицо и колени. Она поняла интонацию, ощутила жесткость руки. Где-то впереди жили чужие белые люди, которых звали дядя и тетя. Она едва их помнила, но ехала к ним жить. Это как-то можно было понять, но вот куда же поедет, что будет делать Kontah? Ветер не приносил известий о ее людях. Они исчезли навсегда. Джоанна убрала ладошку с рукава капитана. Подол платья слегка шевельнулся от движения воздуха. Она продолжала плакать. Сломанный железный обод отсчитывал часы и мили: клик, клик, клик.

С дороги направлением север – юг они свернули на дорогу в Сан-Антонио и среди вспаханных полей направились на запад. Работавшие на земле люди оборачивались и удивленно смотрели вслед экипажу с надписью «Целебные воды».

Кастровилл представлял собой скопление каменных домов с высокими крышами. Среди них попадались и двухэтажные особняки с галереями и высокими окнами. На балконах женщины трясли одежду и выбивали ковры, беззастенчиво осыпая головы прохожих пылью и мусором. Город напоминал гравюры с изображением европейских деревень, вот только вместо пышных цветов и кустов во дворах росли кактусы и мескитовые деревья. Однако, как и в Европе, жители изо дня в день работали в поле. В первый день апреля капитан расстался с брезентовой курткой и сейчас ехал в рубашке с закатанными рукавами и брюках на широких подтяжках. Здесь, внизу, на равнине, было очень тепло, так что каждое дуновенье ветерка радовало. При всех сложностях он все-таки сумел довезти девочку целой и невредимой и даже сохранить лошадей.

Миновали постоялый двор и мельницу на реке Медина, среди диких зарослей ореха пекан. Почти три акра занимала семинария ордена Непорочной Девы Марии, а улицы вели ту размеренную, чинную жизнь, которую горожане привезли с собой из Эльзас-Лотарингии. Большой склад семенной компании Хута казался темным и мрачным. Привязанный сзади Паша поначалу окликал других лошадей, но скоро устал: сородичей оказалось слишком много.

Капитан Кидд без особого труда выяснил, что Вильгельм и Анна Леонбергер жили в пятнадцати милях к западу, в общине под названием Д’Ханис. Там же, возле церкви Святого Доминика, были похоронены родители и младшая сестра Джоанны. Он ни словом не обмолвился ни о семье девочки, ни о том, что везет ее из плена. Сразу сбежалась бы толпа с пирогами, перинами и одеялами. Мальчишки принялись бы свистеть, девочки с любопытством разглядывать лишенное выражения лицо, а взрослые начали бы приставать с разговорами на эльзасском диалекте. Капитан просто продолжил путь по плоской пыльной дороге на запад и вскоре увидел на горизонте высокую колокольню и крышу церкви Святого Доминика.

Подъехав, он остановился возле могил, снял шляпу и, как учили в далеком детстве, приложил ее к груди. Джоанна равнодушно взглянула на памятники с плачущими ангелами, тут же отвернулась и принялась смотреть вокруг – на прирученную, возделанную землю и тяжеловесные каменные здания.

– Это снова Даллас? – спросила она уныло. – Здесь плохо. – Спокойная, собранная, девочка решила попробовать еще один, последний раз. – Здесь плохо. Пожалста, Кеп-дан, пожалста.

– Нельзя, дорогая. – Капитан поднялся на козлы и взял поводья. – Поверь: нельзя, и все.