Они с девочкой проехали вдоль обочины дороги, пока не остановились около стоянки. Посёлок за этот день изменился. По крайне мере, появились люди. Все до единого в повязках на лице, но они ходили по посёлку, пускай, как показалось Кириллу, и немного шарахаясь друг от друга.
Мотороллер остался на стоянке, а они поспешили к палатке Доктора. Навстречу им попался Судья. Юноша его даже сразу и не узнал – воспаленные глаза и трясущиеся руки, все закопченные, в следах сажи.
– Вернулся? – Судья бросил взгляд на девочку. – А это кто?
– Последняя из живых станции метро. Она, судя по всему, перенесла болезнь и вылечилась.
– Тогда к Доктору её. – Голос у Судьи прозвучал с хрипотцой, словно тот простыл или долго кричал. – Может, они ещё чего придумают. И каждый час смачивать повязки. По всей территории стоят лейки с физраствором. Как сказала Елена, он задерживает вирус.
– И как, помогает?
– У неё и спросишь! А мне бежать нужно. Завтра утром поселение снимается с места.
Новость Кирилла ударила как обухом по голове. Чтобы Базар снялся… Для многих это будет означать гибель в любом случае. Здесь же все заготовки на зиму. Что они будут делать без них?
– Куда вы собираетесь?
– Не знаю ещё. – Судья глянул вверх. – Если так дальше пойдёт, то на небеса. Наши врачи говорят, что вирус в воздухе. Вот и будем идти, пока он не исчезнет.
– Судья! – У Кирилла появился план. – А сколько здесь человек? Я имею в виду, сколько народу пойдёт?
– Здесь жило человек шестьсот. Из ферм никто с нами не пойдёт – побоятся. Я днём обмотал лицо и попробовал к одной подойти, чуть пулю не схлопотал. Сколько умерло, я честно не знаю. Мы их сжигаем, но я сбился после пятидесяти. Думаю, что к завтрашнему утру останется половина.
– То есть человек двести пятьдесят? – Кирилл задумался. Сколько может взять на борт подводная лодка он не представлял. Но по-любому больше трёхсот человек. Юноша начал рассказывать о подводной лодке, и о месте, где они могут найти новый дом. Судья слушал очень внимательно. Ни один мускул не дрогнул на его лице.
– И как давно ты с ними общался последний раз?
– Около недели назад.
– Они готовы нас принять?
– Скорее да, чем нет. – Кирилл задумался. – Как я понял, им не хватает людей. Точнее, у них есть возможность расширяться, а для этого нужны люди.
– А для нас важно решение моряков… – Настала очередь задуматься Судью. – Они поплывут?
– Скорей всего, да. Им некуда больше деваться.
Следующее утро наступило очень рано. Поселение начало собираться в колонну. Судья за ночь пригнал старый бензовоз и тягач. Если над первым они с Доктором и ещё парой людей всю ночь колдовали, заливая в его цистерну какую-то жидкость, то тягач планировалось использовать исключительно для расчистки дороги.
Странная получилось колонна. Впереди пустили тягач, который просто сметал в сторону любые встречающиеся на дороге препятствия. Вслед за ним шли моряки с семьями. Как оказалось, их довольно много – сто двадцать восемь человек. Судья, рассудив, что они на данный момент самые нужные люди, распорядился, чтобы подводники шли впереди.
Следующей группой шло восемьдесят шесть человек. Это те, у кого в семье еще не было зараженных, и они теоретически не подпадали в группу повышенного риска.
Третья группа получилась самой многочисленной. Двести девятнадцать человек. Все они, так или иначе, соприкасались с больными.
Такой распорядок все приняли спокойно. Единственное условие для всех групп установили одно – иметь открытые руки. До самых плеч. Раз в час колонна останавливалась, и все проверяли друг друга. И если у человека выявлялись признаки болезни, то он уходил на обочину.
Колонна тронулась часов в десять утра. Тягач, отодвинув стоявшие перед Базаром заграждения, медленно двинулся вперёд. Кирилл пошел в третьей группе, предварительно продиктовав морякам все коды и частоту и передав электронный ключ. Судья сначала хотел послать его вперед, но молодой человек покачал головой: – Я слишком много общался с больными.
Рядом с ним шла Ира. Ни на шаг не отходя от своего спасителя. Чуть в стороне шли Олег вместе с Марией и её дочкой. Они должны были идти в первой группе, но не захотели оставлять Олега одного.
Идти оказалось легко. Все вещи Кирилл оставил дома. Он успел съездить туда с утра, чтобы забрать с собой рыжую Муську, которая теперь угнездилась на плечах, и оставить записку Эле. Почему-то он не сомневался, что она её прочтёт. Но вот то, что она сможет добраться до пункта их назначения, юноша сомневался. Записку он написал на портрете Эли. Где она нарисовала себя в будущем. Он написал всё, как есть, и приписал снизу: «Я всегда тебя узнаю, сестрёнка». Немного подумав, он оставил дома винтовку отца, взяв вместо неё охотничье ружьё. И захватил с собой остальные рисунки сестры. На память.
