Судья не стал ждать ответа, а, подняв огнемет, включил горелку. Воздух наполнился дымом и гарью. Пламя, метнувшись вперёд, охватило паутину и стоявшие в ней тела. В основном, тела – паутина не горела, а просто падала хлопьями вниз. Пауки бросились вперёд – бегущие факелы огня. Они пробегали всего несколько метров, пока не сгорали их тонкие ноги, а потом, страшно крича, насекомые ещё долго бились на асфальте в агонии… Сверху, с пешеходного перехода, который давно лишился части крыши и стен, падали всё новые и новые пауки. Прозвучали первые выстрелы из ружей. Дробь крошила тела насекомых, выбивая из них кровавые брызги. Многие пауки прыгали вперёд на людей, стараясь подобраться как можно ближе, чтобы парализовать врага своей паутиной.
Бойня продолжалась минут десять, пока весь асфальт не оказался усеян мёртвыми телами. Воспламеняющая жидкость прогорела, и огонь опал, оставив после себя десятки дымящихся тел. Оказалось, что в паутине не несколько людских тел, а намного больше. Правда, они, в основном, уже были выпиты целиком. Съедены до последней капли и полностью обвиты белыми нитями.
Судья распределил людей с ружьями по бокам шоссе и дал колонне знак трогаться. Когда люди проходили мимо, многих рвало. Вид сначала съеденных, а потом обгоревших тел у многих вызывал приступы тошноты… И слёзы. И истерии. Одна из женщин, сойдя с ума, начала громко хохотать и, упав на колени, биться головой об асфальт. Её обходили стороной, словно она тоже «чумная». Судья, немного отстав, отдал последний долг. Долг милосердия.
Колонна не ушла далеко – буквально через триста метров рухнул вниз разводной мост. Всё что от него осталась так это небольшая дорожка асфальта в полметра. Ровно разделительная полоса. Люди могли здесь пройти – техника нет. Судья подошел к провалу и, всё осмотрев, вернулся назад.
– Вы же из Кронштадта?! – Он обратился к Доктору, скорее утверждая, чем спрашивал. – Сколько тут ещё идти предстоит?
– Километров десять до города. – Тот пожал плечами. – Ну, и по городу до пристани ещё пару километров.
– Ваш план с обработкой, он необходим?
– Скажем так, он очень желателен. – Доктор оглянулся на Елену. – Что скажете?
– Вы же знаете, что раствор полностью убивает вирус. Проблема в том, что мы не знаем, есть он тут в воздухе или нет. Но на одежде и личных вещах шанс его пронести очень велик. – Женщина немного смутилась. – Я, единственное, не уверена насчёт Вашего плана. Не будет достаточно просто облить людей?
Судья оглянулся. Они, конечно, не пересчитывали людей, но их осталось ещё много. Около трёхсот человек.
– У нас просто не хватит раствора. – Судья покачал головой. – Стоянка два часа. Если за это время смертность будет минимальна, приводим план в действие. Нам нужен стопроцентный результат.
За эти часы умер всего один человек. Точнее, даже не умер, а заразился. У него начали вздуваться на руках вены. Мужчина, опустив голову, перелез через ограждение шоссе и медленно побрёл к воде.
Наконец, над колонной пронёсся голос Судьи. Приказ прозвучал простой – одежду и вещи долой. Остаются украшения и оружие, всё остальное на обочину. Над людскими головами пронёсся ропот.
– Судья! А если нет там подлодки? Если мы никуда не уплывём? Нам, что, голышом жить?
– Тишина! – Судья обвёл взглядом толпу. – Вы меня все знаете! Если кто не согласен, может повернуть назад! В лапы чумы! А сейчас Вы все подчиняетесь мне!
Судья начал раздеваться. Он снял с себя полностью всё, оставшись, в чем мать родила. Несмотря на светившее солнце, погода стояла холодная, и было видно, как тот дрожит. На обочину полетело всё: бушлат, старый свитер, штаны и ботинки.
– Ну, что стоим? – Судья, полностью раздевшись, снова посмотрел на толпу. – Любого в одежде, на расстоянии двадцати метров от себя расцениваю, как зараженного! Всё понятно?
Вперёд вышла мать Кирилла. Она скептически посмотрела на стоявшего Судью и произнесла:
– Послушай, Судья, а у тебя животик-то вырос! – И начала раздеваться. Снимая с себя всю одежду, вещь за вещью, и складывая аккуратно на обочине. Вдруг всё-таки пригодится.
Наконец, избавившись от одежды, она прошла вперёд, под своеобразный душ. Судья крутанул ручку, и на женщину полилась вода. В толпе послышались смешки. Какая-то тётка пнула стоявшего рядом мужика и, с возгласом: «Тебе бы лишь на других баб смотреть!», начала раздеваться. Елена подняла руки к верху и, как следует намочив всё тело, вышла из-под душа, уступив место женщине. Напряжение спало. Люди начали раздеваться и, помывшись, переходили на другую сторону дороги, перебираясь по оставшейся в середине узкой тропинке. Через час все перешли на другую сторону шоссе, оставив позади все припасы, вещи и одежду. Из четырёхсот тридцати трёх человек на другую сторону перешли всего двести шестьдесят восемь. Остальные остались на дороге.
