— Своего? — уточнил я. А потом резко передумал: — Нет, лучше не говори! А то придётся тебя убить, чтобы спасти ни в чём не повинного ребёнка от сомнительной участи.
— Как скажешь, бро. Как скажешь. Гляжу, пульсировать ты так и не научился?
— Изыди, нечисть! Не доводи до греха.
Спустя четверть часа разброд и шатание, наконец, завершились. Адам неожиданно проявил себя неплохим организатором и, получив в руки толику власти, быстро организовал выживших в походный порядок. Мертвецы отправились в мертвецкую сумку, раненые получили первую помощь, трофеи были собраны, отношения выяснены, конфликты улажены. Поредевшая, но гордая своей победой группа выступила в путь. И довольно скоро достигла окраин «резервного» лагеря.
Лес кончился. Продуваемая сквозняками равнина не могла удержать ни крупицы плодородного слоя. На голых камнях же не росло ничего кроме плешивого мха и белёсых пятен лишайника. К счастью, временный лагерь располагался не здесь. Лишённое всяческих укрытий, ровное, как могильная плита, и такое же холодное плато выступало лишь естественной преградой, должной отвратить кобольдов от немедленного нападения. Игроки же нашли свой приют в обширном пещерном комплексе, избороздившем своими ходами и галереями всю внешнюю стену Лакконы, словно червивое яблоко.
Край мира, подумал я, с затаённым трепетом, ища глазами то место, где монументальные своды «главной» пещеры встречаются с её же поверхностью. Непрерывный гул и свист гуляющих по каменным трубам ветров отчётливо давил на уши. Плохое место. Но в нём можно было укрыться, чтобы оправиться от поражения, отдохнуть и зализать раны.
— Лаккона IX не так велика, как может показаться, — Сунь, заложив руки за спину, стоял рядом, устремив взгляд в ту же сторону, что и я. Острый профиль китайца рисовал портрет мудреца-отшельника, спустившегося с гор, чтобы нести свою мудрость в мир. Сунь Укун был весьма скромного роста, но манера держаться делала его значительно выше. Выдержав паузу, он продолжал:
— По нашим расчётам диаметр локации не превышает три дюжины километров.
— Диаметр?
— Лаккона представляет собой круг, разделённый на сектора. Эдакая мишень для дартса. Это странно звучит, да и выглядит тоже, но это правда.
— Значит перед нами, можно сказать, внешний контур, — сообразил я, припомнив, что уже видел подобные этой «полосы отчуждения».
— Верно подмечено, Линч. Серые Земли. Внешний контур слоёного пирога.
— Такого же слоёного, как твои речи, Сунь. Мы с тобой не друзья. К чему этот акт альтруизма?
— Не друзья, это верно. Но и враждовать нам незачем. Хочу, чтобы ты понимал, я всегда готов поделиться с собратом всем, что знаю. Как и любой из игроков под моим началом.
— Я не трону её, — сообразить к чему он клонит было не сложно. — Если только она сама не перейдёт черту.
— Марико славная девочка. Я искренне рад это слышать.
— Мне нужен Магический дар, старик. В качестве ответной услуги.
— Это… очень редкая карта. Я наведу справки, но не могу сейчас ничего обещать. Идём. Здесь становится неуютно.
Кожу плеча обожгло болью, заставив в очередной раз непроизвольно дернуться. Уровень медицины в спартанских условиях лагеря оставлял желать много лучшего, но выбирать особо не приходилось. Хотя бы не кровопускание с прижиганием и клизмой впридачу — и на том спасибо. «Терпи, дорогой…», — увещевал усатый красноносый мужик, добровольно взявший на себя роль Айболита. Русский по национальности, костоправ по призванию, алкоголик по жизни. Отсутствие медицинского образования Михалыч ни от кого не скрывал, и даже отчасти гордился. Недостаток же профессиональных знаний и навыков компенсировался покладистым, добродушным нравом, желанием помогать людям и золотыми руками. Впрочем, все эти добродетели проистекали из одного источника, ведь наполнить фляги спиртным додумались многие. Но не настолько многие, чтобы растрачивать драгоценную жидкость понапрасну…
— Ты сильно-то не плещи, имей совесть! Огненная вода в дефиците.
— Для тебя же стараюсь, дорогой. Загноится, что будешь делать? Как есть, помирать придётся. Терпи, почти закончили уже… — в несколько умелых движений Михалыч приладил последнюю повязку: — Всё, свободен, как ветер!
— Флягу-то верни, — напомнил я, надевая куртку поверх свежих бинтов.
— Дорогой, тут такое дело, — ожидаемо заюлил Михалыч, приторно улыбаясь в усы. — Тут спирта всего на донышке, только место занимать будет. Ты бы оставил?.. Сугубо для внешнего применения, — весомо добавил он, заметив на моём лице лукавую улыбку.
— Переливай, — разрешил я. И, попрощавшись с довольно потирающим руки пройдохой, отправился восвояси, покинув закуток, отведенный под полевой лазарет.
