— Вот ты где! — бодро воскликнул Адам. — Собирайте манатки. Выступаем обратно! — Тень британца, возникшего на пороге пещеры, погрузила каменный закуток в темноту. Адам Брайт, уровень 7. Седьмой уровень, отметил я. Мы снова сравнялись. Хотя со стороны могло бы показаться несколько подозрительным, что Адам, при всей его боевой мощи, так и не смог оставить остальных далеко позади. Однако этот ларчик открывался достаточно просто. Ручищи Золотого Голема не были приспособлены под стандартные экземпляры оружия, а навык Последнее прикосновение в своей базе поглощал в два раза меньше ОС, чем оружие такого же ранга. Для британца это стало своего рода платой за уникальные возможности Первожреца.
— Мы идём вперёд, — тихо, но уверенно возразил я, выталкивая Адама из походного лазарета. А затем огорошил того ещё больше, бескомпромиссно добавив: — И ты отправляешься с нами!
— С чего бы мне совершать подобную глупость? — усмехнулся тот, видно, решив набить себе цену.
— С чего бы? Дай-ка подумать… Что ж, могу привести несколько причин, а ты уж выберешь, какая больше всего согреет твоё чёрствое сердце. Например, хотя бы с того, что ты, как и я, хотел бы сохранить лидерство в уровнях. Вместо того чтобы кормить опытом весь тот бесполезный сброд, который гребёт под себя наш Капитан Америка. Потому что с китайца не помешало бы сбить спесь. Потому что с кобольдами нужно кончать. И кончать быстро, покуда они не поняли, с кем связались и не забились в самые глубокие норы. А может быть — именно для этого. Потому что…
— Тебе никто не говорил, что ты первостатейный ханжа, Линч? — задумчиво протянул Адам. Теперь он как-то по-новому смотрел на меня. — Ты делаешь то, что нужно тебе. Всё остальное — лукавство и лицемерие.
— Я делаю то, что нужно, — отрезал я. — Назло тем, кто не делает ничего. А ставить чужие интересы впереди собственных — это или глупость, или трусость. Ни с глупцами, ни с трусами предпочитаю дел не иметь.
— Уел, признаю, — рассмеявшись, поднял руки британец. — И запомнил же… Ладно, как бы там ни было, я с самого начала был за тебя. Просто знаешь, союзников нужно держать в тонусе, иначе сядут на шею. Пойду, отдам нужные распоряжения.
— Навух, со мной, — распорядился, в свою очередь, уже я, вернувшись в пещеру. Парень кивнул и, ни слова не говоря, поднялся на ноги. Наш с Адамом разговор стопудово достиг его чутких ушей. Я перевёл взгляд на сладкую парочку: — Марико, останься с Налимом.
— Я пойду с вами! — предсказуемо заартачилась та. Марико, которая хвостиком семенила за Сунем на каждом Совете, может, и не слышала разговора, но без того отлично понимала, о чём идёт речь. Я приблизился, почти коснувшись губами её уха:
— Думаешь, что сможешь мне помешать?
— Помешать? — шепот задохнулся от возмущения. — Помешать сделать то, на что другим не хватило смелости? И не подумаю!
— Значит, пойдёшь против патрона? — ровным голосом произнёс я. Мне был прекрасно известен её ответ. Но мысли, не обличённые в слова, останутся мыслями. Слова же, произнесённые вслух, программировали реальность. Марико не подвела:
— Пф-ф. Сунь мне не папочка и даже не Первожрец. Я буду делать то, что хочу, а я хочу с вами!
— Я тоже с вами, Старшой, — прокряхтел Налим, тяжело поднимаясь на ноги.
— Дай отдых своей бородатой красотке, старик! Встретимся в лагере. Что до тебя, девочка. Спички детям не игрушки, но это, кажется, не наш случай. — Я рассмеялся, не сдерживая больше радости предвкушения. — Давайте выиграем эту войну!
Тонкий наст захрустел, сломался, начал проваливаться, увлекая за собой потерявшую опору конечность. Знания об устройстве разного рода примитивных ловушек пронеслись в голове, как, говорят, на пороге смерти проносится перед глазами вся жизнь. Ступня изогнулась, принимая то единственное положение, что позволило разминуться с обмазанным дерьмом костяным колышком. Под треск сухожилий, исполнив неведомое балетное па, я сменил положение в пространстве. Земля мягко спружинила, принимая не слишком грациозно упавшее тело.
Отмахнувшись от помощи и стараясь не выказать боли, поднялся. Игроки — костяк из элиты, вместе с прибившимися к нам добровольцами, тенями скользили между деревьев, преследуя отступающих кобольдов. И то, что подобными этой волчьими ямами не был изрыт каждый метр на нашем пути — заслуга дерзости и решительности совершённой игроками вылазки. У каждого из них имелись свои причины рваться в бой, несмотря на усталость и раны. Сила, месть, жажда власти. Кто-то хотел помочь, кто-то защитить слабых или выслужиться перед Первожрецом. Другие просто ненавидели грязных ящериц или делали вид, прикрывая богоугодной ксенофобией свои шкурные интересы. Какой бы ни была подоплёка, все они исполняли мои приказы, и этого было достаточно.
