Я обнимал безучастную стену, пока в пальцах рук не стал разливаться холод, а в ногах не поселилась предательская дрожь. И только тогда в голову начали возвращаться сбежавшие мысли. Над ухом, повыше виска, запекалась кровь, заливала шею, склеивала кожу и системную ткань. Уши не слышали ничего, кроме ровного звенящего гула. И это пройдёт. Наверное. Когда-нибудь… Медленно, словно драгоценную фарфоровую статуэтку, я повернул голову, скосив глаза вниз. Громовой змей был там, нанизанный на торчащую из воды каменную вершину. Змеиная голова безжизненно полоскалась в воде, кровь растекалась чернильной кляксой. Похоже, вторая стрела всё-таки нашла свою цель. Повезло. Ненавижу…
Какова вероятность, исследуя крохотный островок среди мира, давно и прочно погрязшего в первобытную дикость, обнаружить настоящий образчик античной культуры? Полчаса назад я поставил бы душу, что шанс на подобную встречу отчаянно стремится к нулю, и проиграл бы пари. Потому что глаза меня не обманывали. Величественная аллея, затерянная в пространстве и времени, ровная, как римская дорога, и прямая, как строевая сосна, появлялась словно из неоткуда и вела как будто бы в никуда. Белые и чёрные булыжники мостовой переплетались, создавая многосложный орнамент. И по обе стороны от всего этого великолепия — анфилада каменных постаментов с изваянными в героических позах фигурами.
Ошеломлённый и очарованный, я бродил среди них, не зная, что думать и чему удивляться больше. Тому ли, насколько живыми, буквально дышащими казались системные существа, воплощённые в камне по воле неизвестного скульптора. Или тому, что выстроенные в чётком порядке скульптуры, достойные руки Микеланджело, являли собой отчётливую иллюстрацию эволюционных цепочек развития.
Статуя, предваряющая человеческий ряд, оказалась разрушена временем или руками вандалов. Однако осколки намекали о чём-то наподобие обезьяны в трёх ипостасях. В этом Система была солидарна со стариком Дарвином. Заурядные люди терялись на фоне мускулистых и высокие красавцев с телами античных героев. Заострённые уши, надменность взглядов и поз… Эльфы? А по другую сторону анфилады тщедушный гоблин замер в тени почти человечьей фигуры, несущей признаки сразу нескольких рас. Следом грубые клыкастые лица с массивными челюстями. Чуть дальше псоглавые гноллы всех мастей и оттенков. И наконец, куда же без них, кобольды.
Как будто сам Кураш смотрел на меня с постамента, посвященного двергу. Чёрный, местами до зелени камень довершал сходство. Как и другие, он пестрел трещинами и сколами, как разбитая вдребезги чашка, бережно собранная и склеенная по частям. Древний камень оплетали живые зелёные лозы. Беленькие цветочки на них добавляли щепотку легкомыслия довольно мрачному образу. А дальше… Драконье наследство куда сильнее проявляло себя в морфологии этого существа. Рудиментарные отростки кобольдов стали шикарными и наверняка функциональными крыльями. Грудь ещё больше раздалась в стороны. Мощь и величие окружали фигуру, приобретшую свою хищную завершённость.
— Значит, этого ты так желаешь достичь, старый дверг? — тихо произнёс я, вглядываясь в драконью морду. И тут же нахмурился, краем глаза заметив движение. Показалось, или орк стоял немного не так? Мурашки дурного предчувствия пробежали по позвоночнику. Резко повернув голову, я встретился глазами со статуей дверга. Нет, не статуей — Лесным стражем (E), нацепившим на себя «кожу» античной скульптуры. В пустых глазницах причудливого кадавра разгорался зелёный огонь.
Помянув добрым словом неистребимое любопытство, втравившее меня в смертельную передрягу, я рванул с места быстрее олимпийского спринтера. Но стоило отдалиться метров на тридцать, сбавил темп, а затем и вовсе остановился, недоумённо пялясь на оживший зверинец. Кадавры остались там же, где и стояли, не выказывая признаков агрессии, свойственных их странному виду. Только поскрипывали каменными сочленениями, поворачивая головы вслед глупому человеку. Сделав глубокий вдох, я быстро сосчитал до сорока двух и прогулочным шагом отправился в обратную сторону. Анфилада каменных стражей таращилась огнями магических глаз.
— Я с миром, деревяшки! Провожать не надо, — нервный смешок вырвался из груди, стрельнув болью в отбитую голову. Деревяшки ничего не ответили и не сдвинулись с места. Под мёртвыми каменными личинами были лесные стражи. Существа, подчинённые аспекту Природы, родственному Живице сприггана (E), текущей по моим венам. «Мы с тобой одной крови», мог бы сказать я, но почему-то не захотел.
