И вот мне двадцать два года, я работаю в школе, полной идиотов и садистов. Обычные проблемы школьных учителей – низкая плата, отсутствие свободного времени и вечные проблемы с начальством, с деньгами проблем не было, так как родители, погибшие еще до моего поступления в университет, оставили в наследство несколько приличных квартир в разных городах страны, приносили ощутимый доход, да и директор, осознавая где я работаю, платил мне несколько больше официальной зарплаты, классного руководства и всевозможных дополнительных “активностей” я не веду, так что времени у меня достаточно, а начальство меня более чем устраивает. И если бы не мои ученики, то моя жизнь считалась бы почти идеальной.
Но ученики никуда не делись, так что меня ждал очередной день в обществе моральных уродов. Спасало лишь страх учеников передо мной: в первые дни школьники хотели поиздеваться над молодым “лохом”, однако четверо отчисленных при поддержке директора, а после попавших на уголовные сроки шутников, отбили любое желание шутить. Пусть это были самые отбитые из учеников, наркоманы и садисты, но подобного “крысятничества” мне простить не могли, так что каждое утро на подходе к школе меня ждали взгляды полные ненависти.
И все равно каждый будний день я шел на работу без единой мысли об увольнении.
Это утро не стало исключением, на подходе к школе я решил отойти на местную “курилку”, самому покурить, учеников попугать, может кого из коллег встретить, да и времени до первого урока было много.
И в этот момент жизнь напомнила, почему я так презираю большинство учеников этой школы: группа учеников обступала рыжую девушку, рядом с ней какой-то парень, слишком далеко, чтобы я мог увидеть его лицо, обнимал другую девушку, что-то эмоционально говоря рыжей.
Подойдя поближе я узнал всех “персонажей этой пьесы”, а уж одну рыжую егозу не узнать было сложно, эта девочка-бунатрка, “главная проблема школы” и “Да когда её уже отчислят!”, попала в проблемы, уверен, что Олю побила именно она, а парни решили вступится за Оленьку. Только странно, почему эта сумасшедшая, как называют ее за глаза даже учителя, подралась со своей подругой, насколько мне известно, это совсем не в её характере, вот прогуливать мои уроки и послать “на три буквы”, это сколько угодно, но бить друзей она не стала бы никогда, в действительности же эта красавица - более чем хороший человек, к которому я в тайне питаю сильнейшие чувства, является образцом честности и верности своим принципам. Но все это обдумывать сейчас мне некогда, так что…
-Рыжая! – как же забавно все подскакивают от моего голоса, особенно рыжая бунтарка – Что ты опять наделала? Немедленно иди в класс, если ты опоздаешь хоть на минуту, то комиссия на отчисление станет твоей наименьшей проблемой. – А теперь пришла пора меняться ей в лице, такой смеси смущения, страха и… ненависти? Я еще никогда не видел. Какая же она дура…
С другой стороны, её ненависть ко мне не такая, как должна бы быть, я даже не уверен, что это ненависть.
-Семен Сергеевич, мы просто общаемся, до урока еще есть время. – Дмитрий, а по совместительству главный защитник Оли, решил вступить в разговор, но позволять этим шакалам, накинувшимся толпой, с явной целью избить, на одну девушку, я не мог – да и вообще…
-Смирнов, как хорошо, что я встретил тебя, мне досталась сомнительная честь составлять характеристики на вас, те самые, по которым решается твоя отправка, куда сам знаешь, и что-то она получалась слишком хорошей, ты же даешь мне возможность исправить это. – О да, сработало, этот парень обожает летние лагеря и все с этим связанное, как и почти все подростки в этом городе, так что такой довод подействовал.
Рыжик, видимо смирившись, направилась в мою сторону, но её подруга решила не допустить бескровного окончания ссоры, окрикнув рыжую. Дальнейшие события произошли в одно мгновение: девушка повернулась, собираясь что-то спросить, но её прерывают свистящий звук, а после раздается вскрик боли.
Подбежав к упавшей девушке, наконец смог осознать случившиеся: Оля, окрикнув мою рыжую вредину, метнула в бывшую подругу камень, на удивление метко метнула. Рассечение брови, крови много, но жить будет. Больше от шока, чем от боли был тот вскрик, однако сейчас слезы и кровь застилают девушке глаза, а струящийся по венам адреналин не позволят хоть немного успокоится.
-Твою мать, вы оба к директору, а ты, идиотка блондинистая, молись, если у твоей “подруги" что-то серьезное, то условный срок гарантирую, грехов у тебя хватало и раньше.
Теперь же предстояло довести раненое сокровище мое до лаборантской, обработать рану, успокоить, и выяснить, что вообще произошло. Хотя нет, довести не получится, придется нести, и почему у нас в школе вечно нет медсестры, когда она нужна.
Пожалуй, я сделал достаточно для них, беды минуют эту парочку в будущем, а я выполнил норму “добрых дел” на следующие века. Пора отправляться дальше.
