Alive in the moment of matter
The passage of time eternal...
Deus ex machinas
Сообщение было не просто набором слов, это была отсылка к древним текстам, к пророчествам, которые, казалось бы, уже не имели силы. Но кто? Кто осмелился послать мне, Ктулху, такие слова? Кто обладает подобным доступом к внутренним сетям, к самим информационным потокам мира? И главное, зачем?
Легкий пасс рукой и вся техника в комнате превращается в искореженную груду металла. Бог из машины? Что это за спаситель человечества? Если меня не подводит память, все же в этом жалком человеческом теле мои возможности малы, спасибо хоть не распадается еще оболочка…
Итак, Бог из машины - выражение, означающее неожиданную, нарочитую развязку той или иной ситуации, с привлечением внешнего, ранее не действовавшего в ней фактора. И судя по тому, что эта тварь отследила меня в этом странном аналоге интернета, симптом не очень приятный. Впрочем, это выражение не подразумевает именно Бога или его влияние, да и в иной ситуации я бы до последнего считал ЭТО проявлением некой новой силы, пусть и заслуживающей внимания, но не столь опасной. Сейчас же, с учетом плачевного положения Божеств на сегодняшний день. Так что даже если эта “божественность” не более чем фигура речи, то сейчас данный соперник является приоритетным. Все же Оно, в отличии от Богов сейчас, в каком-то смысле вездесуще, даже в том же Риме, ставшим оплотом Светозарного еще много лет назад, от технологий не отказались, они уступили лидирующее место магии, но полный отказ не произошел, пусть к подобному исходу и стремится мой ненавистный оппонент, что так же ставит меня в противовес ему, ведь мне что магия смертных, что их технологии были полезны, любое развитие, изменение лишь польза. И как бы не презирали мои действия как “светлые”, так и “темные” Боги, но мое влияние принесло людям в конечном итоге пользу. Цель оправдывает средства, а многочисленное, бороздящее просторы космоса человечество – лишь благо для меня, разумеется, под моим чутким руководством.
Но все это лирика, а уж из-за непонятной природы привязки к смертным телам, неизвестно что случиться с Богами дальше, например, после смерти оболочки. Возможен как “перенос” в новое смертное тело, что является наиболее вероятным вариантом, так и освобождение от этой привязки, что все же маловероятно, но есть и наиболее неприятный вариант – уничтожение самой сущности, и если ранее я считал этот вариант невозможным, все же даже мне уничтожить окончательно Бога крайне сложно, да и если уничтожить, то энергия рассеется вокруг, тогда собрав достаточно этой “божественной крови”, можно воскресить Бога, правда сильно ослабленного. И работы в этом направлении ведутся, тот же Дагон способен воскресить меня и без моей “крови”, так как внутри него находится часть меня, он есть часть меня, что наиболее близко приближает его к Новым Богам. И ведь не только я озаботился подобным, те же ангелы Светозарного, высшие жрицы Барона, все они несут кусочки своих хозяев, пусть и много меньшую, чем мое творение. Знать бы, что случилось с моим сыном-отцом, куда подевался Дагон.
Сейчас я понимаю, что не стоило так эгоистично замыкать все лишь на себе. Конечно, создавать Богов нужно осторожно, создавать их лишь как продолжение своей Воли, создавать “Младших Богов”, если моих коллег по божественному цеху считать “Старшими”.
Что-то я задумался, совсем забыл уже слабость смертного разума, а эти жалкие служители либо слишком бояться, либо уже в религиозном экстазе. Конечно, для них это все “испытание” от их единственного и истинного Бога, а узнав, что сам Бог стал лишь немногим могущественнее них, явно поменяли бы свое отношение к “возлюбленному” всевышнему.
Как говаривал классик:
Уж если ты разлюбишь — так теперь,
Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.
Будь самой горькой из моих потерь,
Но только не последней каплей горя!
И если скорбь дано мне превозмочь,
Не наноси удара из засады.
Пусть бурная не разрешится ночь
Дождливым утром — утром без отрады.
Оставь меня, но не в последний миг,
Когда от мелких бед я ослабею.
Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,
Что это горе всех невзгод больнее,
Что нет невзгод, а есть одна беда — Твоей любви лишиться навсегда.
(Уильям Шекспир. Уж если ты разлюбишь — Сонет 90)
Вот только мне любовь их не нужна, но их вера важнее страха, ненависти и любви. И если их вера выражается обожанием, то для меня это почти тоже самое, что страх. В самом начале мне было слишком мало веры, я был придирчив, сейчас же…