Агнес вздохнула с облегчением, убедившись, что больше никто не пропал, но невольно подумала о том, какую страшную жизнь они ведут. По сравнению с тем, как они жили совсем недавно, нынешнее существование было ужасным. Ей вспомнились сестра и мать Ферн, найденные в лесу. По крайней мере, ее товарищи живы. И они вместе.
Они бродили по Дебрям, делали вид, будто ищут место, обозначенное на карте Ферн, хотя туда им пришло бы в голову идти в последнюю очередь. А на самом деле они старались просто ускользнуть от Смотрителей. И встречали новых людей. Обменивались с ними новостями об остальных, об изменениях в Администрации, о том, кто и где видел Смотрителей; предлагали спасительные пищу и воду, делили с ними убежища. С людьми, которые, скорее всего, должны были рано или поздно попасться или отделаться не так легко. Оказалось, что в Дебрях скрывается множество народу.
Смотрители нападали на них внезапно, как пумы, и будто не знали устали. В прежние времена, до Облавы, Агнес считала Смотрителей официальными лицами, ответственными, но слегка незадачливыми. Они или пропадали в Дебрях, или просиживали за письменным столом на Посту. Но теперь они верхом на конях преследовали беглецов по пятам. Подстегивали их, как высшие хищники. Нападали на них и казались неутомимыми. Оригиналисты, Новоприбывшие, те же Нарушители, из которых состояла теперь совершенно новая Община, беженцы в Дебри, превратились в подобие стада оленей, у которого нет другого выхода, кроме как спешить вперед. Их воля к жизни должна была иссякнуть раньше, чем закончатся земли, на которых они могли бы жить. Смотрители управляли ими с помощью правил. Скукой и монотонностью бумажной работы и бюрократии они маскировали свою сущность беспощадных охотников.
В конце концов, стало ясно, что новой Общине больше нельзя оставаться единой, даже если ее члены рассредоточивались по лесу, обменивались сигналами и встречались лишь на краткое время. Им требовалось разделиться по-настоящему. Они решили, что групп должно быть две. Каждый взрослый должен был взять под опеку ребенка. «Всем нужна компания», – объясняли они детям. Их старались развлекать чем могли.
– Это как игра в прятки, – объясняла Агнес детям, которые стояли каждый со своим опекуном, тревожно поворачивающим голову на любой подозрительный шорох. – Сейчас все мы спрячемся, а потом будем искать друг друга, – продолжала она.
Выражение лица Кедровой Шишки стало скептическим. Он вырос педантом и относился к правилам со всей серьезностью.
– А в прятках ищет только один человек и старается найти всех, – с упреком заявил он.
– Ну, а в этой игре, – ответила Агнес, – мы ищем друг друга.
– Можно же просто остаться всем вместе, – сказала Ферн.
– Нельзя.
– Почему?
– Потому что так в эту игру не играют.
– Но вместе гораздо веселее.
У Агнес сжалось горло.
– Это слишком опасно.
Ферн придвинулась к Агнес и громко прошептала:
– А мне показалось, ты говорила, что мы играем.
– Я соврала. – Агнес коснулась ее щеки. – Честное слово, больше я не буду.
У каждого из взрослых имелись при себе кое-какие припасы, шкуры, вода – то, что помогало им продержаться в одиночку, но ни один не носил с собой все, что им могло потребоваться. Свою ношу они привязывали к телу, чтобы было легче убегать.
Агнес смотрела на Джейка, который стоял, положив ладонь на плечо Яйца. И думала о том, как когда-то верила, что в его возрасте дети способны выжить в Дебрях в одиночку, если как следует подготовить их. Ей вспоминалось, что Яйцо до сих пор плачет каждую ночь. Но потом она перевела взгляд на Ферн, которая провела здесь большую часть своей жизни. А она смогла бы? Если бы понадобилось? «
– Я найду тебя, – пообещала она.
Взрослые быстро разбежались вместе с детьми.
Джейк кивнул, притягивая ее к себе. Они вместе на всю жизнь. Они выбрали друг друга. Джейк поцеловал ее в макушку. С той стороны, откуда они пришли, послышался треск. Что-то крупное. Может, медведь. Или пума.
