Закончив штопать, знахарка принялась водить руками над грудью и головой поручика. Долго водила. Жаль, но рана от её пассов зарастать не стала, а я на это, признаюсь, рассчитывал – было в душе этакое детское ожидание чуда. Но зато воспаление кожи вокруг раны уменьшалось с каждой минутой, и по завершении всей процедуры Вяземский задышал ровнее. Заключительным аккордом стало смазывание раны бальзамом. Мы накрыли её марлей, сверху – одеялом и оставили болезного наедине с невестой. Если придёт в сознание, то за дальнейшее лечение возьмётся уже её величество любовь, а нашей ведунье необходимо отдохнуть.
Между прочим, я впервые видел столь напряжённую работу Софьи Марковны в роли экстрасенса. Казалось бы, всё делалось легко и непринуждённо, но изменившийся цвет её лица, тёмные круги под глазами, бисеринки пота, выступившие на лбу, говорили о том, что сил она за какой-то час потратила очень много. Похоже, сейчас ей прилечь надо да выпить своих же восстанавливающих настоек, ночь-то тяжёлая предстоит. Как она считает, Вяземскому нужны постоянный присмотр и периодическая подпитка энергией на протяжении всей ночи.
Только вышли, Ростовцев не успел с вопросами обратиться, как знахарка на него наехала:
– Почему вы не привезли Петра Алексеевича к нам в усадьбу?
О-о, по-видимому, графа ожидает небольшая выволочка. Ну… пусть привыкает к реалиям семейной жизни.
– Дорогая, я не хотел доставлять вам беспокойства.
У-у-у, это он неправильно начал оправдываться. Вон как глазки у нашей красавицы засверкали.
–
Ох, как жёстко она своего жениха взялась отчитывать. Он, бедный, аж сглотнул. Боюсь, добром разговор не закончится, надо спасать зарождающиеся брачные отношения.
Я кашлянул, привлекая внимание.
– Софья Марковна, думаю, диспут лучше оставить на потом. Поскольку раненого перевозить сейчас нельзя, я полагаю, мы остаёмся в гостинице на ночь?
– Да.
– Хорошо. Я сниму два номера: один для вас со Светланой, другой для нас с Григорием.
Гостиничный служка, стоявший поодаль и прислушивающийся к нашему разговору, мгновенно сориентировался и кинулся отпирать ближайший номер.
– Прошу, пожалте-с. Какие-нибудь распоряжения насчёт ужина будут-с?
Я отмахнулся:
– Нам привезут.
Та-ак! Стоило отвлечься, а Софа на любимого уже и не смотрит. Он стоит с потемневшим лицом и, по всей видимости, не знает, как быть. Не-ет, ребятки, нам чёрные кошки, бегающие меж вами, ни к чему.
– Граф, не составите ли нам компанию за ужином?
Ростовцев мгновенно воспрял духом:
– Почту за честь!
– Прекрасно! Среди казаков вашей команды, как я понял, особо тяжких ранений не имеется.
– Столь скверных больше нет.
Наша уставшая красавица, услышав о раненых, встрепенулась:
– Тем не менее я завтра их всех осмотрю.
– Разумеется, осмотрим всех, – кивнул я. – Но мне кажется, сейчас вам, Софья Марковна, следует отдохнуть. Мы же с графом ещё побеседуем, если он, конечно, не возражает.
– Нет, что вы!
Вот и замечательно. Софа оклемается, остынет, а за ужином я их и помирю.
Впрочем, через час никого мирить не пришлось, и наша старшая, и Ростовцев за столом вели себя по отношению друг к другу приветливо, как будто меж ними и не происходило никаких стычек. Они давно не виделись, оба с нетерпением ждали встречи, в такой ситуации трудно долго сердиться на любимого. К тому ж своё добавила и компания – ужинали-то мы вчетвером.
Машуля не пожелала оставаться дома, прискакала к нам, привезла провизии на десятерых. Во время застолья, не стесняясь, постоянно чирикала обо всём на свете, а по завершении ужина за чаем принялась вести умные разговоры. Ну прям как пай-девочка в семейном кругу. Я поддержал её начинание весёлыми историями, и в конце наша старшая уже вовсю улыбалась. На этой мажорной ноте мы с сестрёнкой и оставили будущих молодожёнов наедине, пусть перед сном пообщаются.
Ночь прошла беспокойно, но в целом неплохо. Светлана и я по очереди дежурили у постели Вяземского, наша ведунья наведывалась три раза и энергично водила руками. К утру жар у поручика спал, а к полудню он кратковременно приходил в сознание. Радости Светки не было границ. Выражая свой восторг, она постаралась расцеловать всех причастных к выздоровлению своего жениха. Правда, Софа быстро отбрыкалась, и в итоге большая часть поцелуев досталась мне. Я с наёмным персоналом до этого никогда не миловался, а тут… Чёрт возьми, мне понравилось!
Ближе к обеду проведать раненого заехал доктор. После осмотра он минут пять задумчиво протирал платком своё пенсне, приговаривая вполголоса: «Это поразительно! Да-с, поразительно». Ха, ошарашили мы бедолагу. Но надо отдать ему должное: человек при всех признал, что «Софья Марковна смогла добиться выдаю-ющегося результата».
М-да, не имея антибиотиков, сбить пик горячки у тяжелораненого за одну ночь – это что-то. Бесценный товарищ наша Софочка! Ох, чую, задолбят её теперь местные эскулапы разговорами о нетрадиционных методах лечения.
