- Этому тебя тоже научили моряки? Это ведь пророк Тиов. - Сунши специально сбавил шаг чтобы поравняться с мальчиком, но лишь с раза десятого, разобрал его слова.
- Это часто повторяла мама.
Сунши заметил, что это первый раз когда парень не хочет говорить, он обогнал его, всё сильнее ускоряя шаг, словно бы пытаясь порвать невидимую нить, связывающею его и город. Маркег был ранен, где-то глубже чем в сердце, там отныне торчит заноза, которая не даст ране зажить. Сунши не знал сможет ли он вытащить её, сможет ли помочь ему, он в тиши обругал сам себя, за то, что начал терять дар учителя.
Они удалялись от города всё дальше, преодолевая пустыри и мелкие, поросшие травой холмы. Маг удивился, что мальчик не начал расспрашивать его о горах, ведь было ясно что он их никогда не видел. Парень даже не подозревал о том, что кроиться в глубинах этих могучих хребтов, где под километрами камня находиться тайная обитель его орден, их орден. Там он начнёт искать ответ на свой вопрос, там он станет братом для Нуз ден Ниетошил.
Сунши смотрел в спину молчаливому силуэту, ведущему за собой его любимого осла, мысль больно кольнула его словно иголкой: "Неужели я снова дерзнул взять себе ученика, будет ли это моим искуплением или моим проклятием?".
Они шли настолько долго и монотонно, что рассвет застиг их внезапно, и Маркег сильно удивился, когда солнце выползло из-за края неба.
- Остановимся здесь Маркег, сделаем привал, нам нужно набраться сил. Идти нам предпочтительней ночью, а днём будем спать - И неизвестно почему Сунши тяжело вздохнул.
Только когда они сели и утолили жажду, водой из бурдюка, сквозь складки своих одежд старик почувствовал лёгкое ритмичное биение, как будто маленький зверёк забрался ему за пазуху и начал там крутиться. Сунши положил на него ладонь и проговорил несколько тихих и ласковых слов, сводя на нет слышные только ему толчки, размеренные и соблюдающие такт, незаметные, словно удары маленького сердца.
Они были далеко от Лутсирана и Маркег не смог услышать нечеловеческий крик матери, припавшей к кровати своего мёртвого сына. Слуги тщетно пытались оттащить убиваемую горем хозяйку, она не знала покоя. Только вошедший муж смог увести жену из комнаты. Призванные лекари сразу не смогли определить причину преждевременной смерти ребёнка, ведь на теле не было обнаружено никаких следов насилия, но когда его грудь разрезали и раздвинули рёбра, некоторые упали в обморок, некоторые упали на колени и начали молиться своим Богам. Ведь у мальчика не было сердца, оно просто пропало, как будто его вынули сквозь плоть и кости. Маркег не мог услышать крики матери мертвого ребёнка, но Сунши мог.
Возможно Маркег думал, что он избранный слепым жребием судьбы, что всё что с ним случилось за последний день случайность, что всё это просто совпадение или проведение Богов. Сунши подумал, что возможно так будет лучше, возможно пусть пока так и думает. Сейчас было не время для ещё какой-то правды. И он просто закрыл глаза, это был нелёгкий день.
Золотая Грань
Три года спустя.
Была одна вещь, которая осталась с Маркегом даже здесь, между тёмных стен Хурсы. Каторжный труд. В Лутсиране он работал физически, чистил и латал сети, затем выходил в океан и помогал вытаскивать эти самые сети, но уже набитые рыбой. Чистил улов, потрошил и выскребал тунца и треску, солил их в огромных бочках, в которых легко было засолить и его. После такой роботы позвоночник буквально трещал и невозможно было поднять плечи, руки тряслись, колени подгибались, кажа на ладонях пылала огнём, если мальчику везло, и она оставалась там. Но больше всего причиняла мучения соль, которая попадала в бесчисленные порезы и царапины, въедалась в кожу как красные термиты и всё тело жгло и зудело настолько сильно, что хотелось рвать на себе волосы. И когда подходил конец первого рабочего дня недели Маркег чувствовал себя вычищенной рыбе, и вполне реально завидовал тем, что лежали в бочке, придавленные телами своих собратьев и солью.
