Начальство сваливает на Хока Мозли кучу так называемых "висяков" - нераскрытых другими детективами убийств, расследование которых отвлекает Хока от последнего дела - смерти молодого парня, умершего от передозировки наркотиков. Эта версия устраивает всех, кроме Мозли - поскольку выясняется, что убитый задолжал местным мафиози 25 000 долларов, которые бесследно исчезли, и, к тому же, был отнюдь не безупречен с точки зрения морали - погибший, например, сожительствовал с собственной мачехой...
Все несчастья человека проистекают из его неспособности сидеть у себя дома
Посвящается Бетси и мальчикам
— Чтобы не заблудиться в пригородах Майами, надо запомнить слово ТРУП, — сказал Хок Мозли, переключаясь на вторую скорость, и украдкой взглянул на Эллиту Санчес — неужели опять кивнет?
Все может быть. Она семь лет проработала диспетчером в полицейском управлении Майами, так что вполне может статься, что Эллита Санчес знает, как расшифровывается ТРУП: Т — это тупики, Р — развилки, У — улицы, П — переулки. Все тупики, улицы, переулки в Майами тянутся с севера на юг, но отнюдь не по прямой. Порой они выписывают замысловатые загогулины, а уж на развилках можно заблудиться даже с ТРУПом.
Хок не знал, как разговаривать с Эллитой, и в этом состояла его главная проблема. О чем ей рассказывать? А какие вещи можно не объяснять? Хока смущала эта проблема, хотя именно он был сержантом отдела по расследованию убийств, а Эллита Санчес — всего лишь новичком-напарником Хока. Чего смущаться перед новенькими? Эллита действительно перешла на службу в отдел по расследованию убийств только четыре месяца назад, но у Хока сложилось такое впечатление, что она знает буквально все о тонкостях работы. Как-то раз, например, Хок сказал Эллите о том, что наркоманы втирают специальную мазь в место инъекции, чтобы не были заметны следы от уколов, — выяснилось, что Санчес прекрасно об этом осведомлена. Про ТРУП знали лишь считанные сотрудники, это словечко вошло в обиход совсем недавно, так что Хок все-таки надеялся произвести впечатление на Эллиту.
Пожалуй, она не зря потратила время и деньги, два года постигая премудрости юриспруденции в колледже Майами-Дейд, решил Хок, когда Эллита все-таки и на этот раз кивнула. Ну и ладно. Главное, что она научилась подстраиваться под настроение Хока. Вот сейчас, например, она не стала отвечать: «Я знаю», — а лишь молча кивнула. Значит, сообразила, что Хока уже начало раздражать это ее вечное всезнайство.
Хок видел, что Санчес явно чувствует себя не в своей тарелке. Ее красивое смуглое лицо в последние несколько дней помрачнело, она уже не так жизнерадостно улыбалась по утрам, как прежде. Санчес пребывала в унынии больше недели, и поначалу Хок решил, что у нее просто начались месячные, но вряд ли они длятся столько времени... Кстати, надо выяснить, сколько это у них продолжается на самом деле. Впрочем, в чем бы ни состояла причина дурного настроения Санчес, на качестве ее работы это не отражалось. Пока.
В одном Хок был уверен: сам он ничем Санчес не обидел. Если уж на то пошло, то Хок из кожи вон лез, чтобы Эллита чувствовала себя
Порой Хоку хотелось отпустить какую-нибудь остроту, но, взглянув на роскошные арбузные груди Эллиты, колышущиеся в вырезе свободных шелковых блузок (другую одежду Санчес не признавала), он прикусывал язык. Да, с прежним напарником, Биллом Хендерсоном, Хоку было проще. Не надо было следить за своей речью. Кроме того, Хок не мог позволить Санчес управлять машиной, так что все время сидел за рулем сам. Может, разрешить ей как-нибудь порулить? Нет-нет, вести машину должен мужчина. Правда, когда в напарниках у Хока был Хендерсон, то именно Билл чаще всего сидел за рулем, потому что он водил автомобиль лучше Хока — и они оба про это знали. Оба знали и про то, что Эллита Санчес водит машину лучше, чем Хок и Билл вместе взятые.
Так и быть — завтра Хок доверит ей руль. Посмотрим, что из этого получится...
— На следующем повороте, — Санчес показала на бело-зеленый указатель, —
— Точно, — рассмеялся Хок. — И идет он с запада на восток.
Они кружили в поисках нужного адреса по Грин Лейкс — пригороду Майами, возникшему во время строительного бума пятидесятых годов, когда застройщики были заинтересованы в молодых клиентах — семьях с маленькими детьми, ветеранах корейской войны, — способных выложить наличными первый взнос в размере пятисот долларов и затем платить по 68 долларов ежемесячно в счет погашения жилищного кредита. Дома тогда стоили по 10 000 долларов, и продавались в рассрочку на тридцать лет под фиксированные 5,5 процента. Даже в те времена это была вполне приемлемая цена для дома с тремя спальнями и ванной. Сейчас, тридцать лет спустя, эти же самые дома в Грин Лейкс продавались за 86 000 долларов и дороже, под 14 процентов. Многие пригороды Майами за тридцать лет превратились в трущобы — но только не Грин Лейкс.
