Новые пирамиды Земли полностью

А может, он и знал об этом, неожиданно подумала Даша. Такой человек должен знать все и обо всем: и о секретах далеких галактик, и о далеком будущем человечества, и даже о такой мелочи, как переживания ничтожной девчонки, волей случая оказавшейся рядом с богом.

«Вольга, ты помнишь обо мне? – прошептала Даша, невидящим взглядом глядя на тени, переливающиеся на потолке. – Я помню о тебе каждый час, каждую минуту, каждую секунду…

Я благоговею перед тобой, стремлюсь всем сердцем к тебе, боюсь тебя, не понимаю тебя… Наверное, я еще слишком мала и глупа. Если бы ты нашел для меня хоть немного времени, и приехал сюда, на нашу дачу… Мы бы пошли гулять вдвоем, уселись где-нибудь на берегу речки, и ты рассказал бы мне о том, зачем явился в наш мир. Почему ты хочешь, чтобы люди непременно начали строить Цитадели? Почему это строительство должны начать именно мы, русские? Не понимаю… Да, наверное, наша страна живет не совсем хорошо. В Москве я часто вижу нищих стариков и бездомных детей, на улицах, не скрываясь, разгуливают проститутки, по телевизору день и ночь показывают всякие ужасы и мерзости. Но, наверное, так было везде, и так будет всегда. Зачем же надо что-то непременно менять, если почти все люди уже давно свыклись со злом? Пусть все идет, как идет, все равно хуже не будет… Неужто я не права, и может быть еще хуже?»

А потом Даша заснула, и ей приснился удивительный сон про людей трассы…

…Венька Сидоров по прозвищу Проныра встал этим утром с первыми лучами холодного декабрьского солнца. Не включая свет, чтобы не разбудить шестилетнюю сестренку, он надел теплые белые штаны, шерстяной свитер, белую меховую куртку и белую шапку. Разумеется, вся одежда была с термоподогревом, и могла противостоять даже шестидесятиградусному морозу. Затем мальчик надел толстые вязаные перчатки, а теплые рукавицы пока спрятал в карман куртки, потому что в них было бы неудобно спускаться по пожарной лестнице.

Венька достал из-под кровати небольшой рюкзак и хотел было закинуть его за плечи, но вдруг о чем-то вспомнил, засунул руку под подушку и достал оттуда маленького потертого медвежонка. Плюшевый зверек укоризненно посмотрел на хозяина стеклянными глазками-пуговками: мол, что ты делаешь? – но мальчик бесцеремонно запихнул его в рюкзак. Теперь все было готово.

Едва Венька открыл раму, как ему в лицо пахнуло обжигающим холодом. Сибирская зима в этом году была не очень суровой, температура весь декабрь не опускалась ниже тридцати пяти градусов по Цельсию. Только сейчас, под Рождество (а на Трассе было принято отмечать только католическое Рождество), температура зашкалила за сорок. Но Венька вырос в тундре, в ста километрах от Ледовитого океана, и других зим не видал.