Спустя несколько минут вокруг повозки столпились человек двадцать ребятишек. Лица их были худыми, со следами оспы, но ни у кого не было видно следов парафейса, превращавшего лицо в безжизненную маску.
– Дядь, ты чего привез? – спросила девочка лет пяти, сияя возбужденными глазами. – У тебя конфеты есть?
– Есть, – кивнул с широкой улыбкой Мойша. – И леденцы, и петушки на палочке, и даже шоколадные плитки! Вы ели когда-нибудь шоколад, дети?
Ребята недоуменно переглянулись. Видно, они никогда даже не слышали такое слово – шоколад.
– А пугачи, что громко стреляют? – спросил черноволосый мальчик лет восьми, ну сущий цыганенок.
Мойша повернулся, открыл полог повозки и достал из коробки новенький серебристый пугач, что громко стрелял бумажными патронами.
Ребята охнули, увидев такое чудо. И тут со всех сторон посыпались словно горох вопросы:
– А мобили с мультиками? А сказки с картинками? А печенье? А цветные карандаши? А блокноты с белой бумагой? А интеренет-браслеты? А «пищалки», чтобы отгонять назойливых комаров? А хоть какие-нибудь книжки для маленьких? А лекарства для моей бабушки? А…
Мойша сидел, словно окаменев, и смотрел на возбужденных детей. На глазах его навернулись слезы. Он понял, что у этих ребятишек не было ничего. Вообще ничего.
– Все у меня есть, даже то, о чем вы и не слыхивали, – выдавив из себя улыбку, сказал он. – Могу это обменять на все что угодно, на любую тряпку. На то я и старьевщик!
Рыжий паренек, у которого левая рука была чуть ли не в два раза длиннее другой, с сомнением буркнул:
– Ну да, нашелся добряк. Небось, заставишь меня взамен пугача из дома серебряные вилки принести, или мамкину шубейку… Так шубейки у нее уже нет, я ее прошлой весной за карманный фонарик одному старьевщику вроде тебя отдал. Ну и отодрал тогда меня отец, до сих пор сесть на лавку больно!
Мойша сглотнул. «Сволочи, – подумал он. – Какие же люди порой бывают сволочи!»
Широко улыбнувшись, он сказал:
– Не бойся рыжик, это тебе не настоящий старьевщик попался, а жулик какой-то. Мы, настоящие старьевщики, ничего взамен за подарки не берем, особенно у детишек. Да и что с вас взять-то – рваные портки? А сейчас погодите немного…
