Совсем иные настроения преобладали в обществе. Беспечная молодежь радовалась лишним теплым денечкам, и поторопилась вновь облачиться в джинсы и модные в тот год светящиеся футболки. По выходным на зазеленевших берегах рек вновь начали устраивать пикники, а кое-кто из смельчаков, разгоряченных спиртным, начал второй купальный сезон. Люди пожилые, напротив, встретили очередной климатический рекорд с мрачными предчувствиями, и когда на праздник святого Иоанна Златоуста вновь зацвели ягодники и на деревьях распустились почки, старики потянулись в церкви. Ставили свечки Николаю – чудотворцу, преподобной Феодоре, Варваре Великомученице и прочим почитаемым на Руси святым, прося защиты от надвигающихся потрясений. А в том, что все температурные рекорды не к добру, и что Судный день близится, у стариков сомнений и вовсе осталось.
Люди среднего возраста тоже призадумались. Беспечность юности у них давно уже выветрилась, но и впадать в отчаяние, как старики, им тоже не хотелось. Да, в мире что-то происходит, куда-то мир идет, куда-то надлежит идти и человечеству – но куда? И кто укажет этот путь? Царь-президент Иванов-Иванов? Многочисленные кандидаты в депутаты? Ну, у них-то ответ на все простой: выбирайте их, любимых, на очередной четырехлетний срок! А потом, известное дело, хоть трава не расти… Но трава-то как раз и стала расти в ноябре, и притом весьма бурно!
Вот на такую благодатную почву и упали семена, взращенные Вольгой. Он словно бы удачно подгадал, и выставка в Манеже пришлась как раз на начало феноменального потепления в средней полосе России. Люди потекли в Манеж сначала полноводным ручьем, затем неширокой речкой, ну а в последние два дня возле старинного здания уже с раннего утра кипела толпа в надежде купить билеты хотя бы у спекулянтов, которые чутко перебежали в центр Москвы из насиженных нор возле футбольных стадионов.
Выставка вызвала разную реакцию, от полного восторга до активного неприятия. Бурная фантазия молодых художников и архитекторов (а к концу выставки в залах появились уже первые две модели евроазиатской Цитадели и городов Солнца!), дизайнеров и музыкантов, модельеров и компьютерщиков, специалистов по спецэффектам, ошеломляла, возмущала, шокировала, но вместе с тем никого и не оставляла равнодушной. Все, даже циники и скептики, уходили с выставки, захватив с собой яркие бесплатные буклеты, купив недорогие атласные каталоги, и разумеется, отпечатанную в виде брошюры статью Вольги – расширенный вариант того, что было напечатано месяц назад в «Комсомольской правде». В статье появились некоторые важные положения, в том числе и концепция так называемых Черных списков. Красным шрифтом был выделен параграф, в котором подчеркивалось: поскольку идея Цитаделей родилась в России, и наша страна должна выделить часть своей территории на Алтае для евроазиатской Цитадели, то мы имеем моральное право ограничиться чисто символическим финансовым взносом в ее бюджет. Тем более и речи не может идти о сокращении каких-либо социальных программ или залезании в карманы пенсионеров (о чем уже поспешили протрубить многочисленные недоброжелатели проекта).
Трудно сказать, насколько убедительно звучало последнее, очень важное обещание. Скептики читали его с сомнениями, циники – с усмешками: мол, благими намерениями вымощена дорога в ад! Да, может быть сам Вольга, как и положено идеалисту-одиночке, самолично и не собирается воспользоваться своей идеей, чтобы забраться по локти в карман государства. Но ведь строить Цитадели будет не он один – а кто поручится, что его соратники, плюс чиновники, плюс строители всех сортов и видов, плюс, разумеется, политики, не заберутся в закрома родины по самое пузо? Непременно заберутся, и под громкую болтовню про очередную «стройку века» начнется обычное для России неискоренимое вранье и повсеместное воровство.
Однако даже самые явные неприятели выставки не могли не признать:
