Стойка с одеждой для маскировки, использовавшейся Холмсом и Саттоном, занимала почти всю стену длинной темной каморки. Окна, выходившие на заднее крыльцо и переулок, намеренно не протирали, чтобы снаружи не было видно, что́ хранится в чулане. Правда, в столь поздний час это не имело никакого значения. Тусклого света газового рожка хватало только на то, чтобы не запнуться о шеренгу обуви, выстроившуюся под вешалкой. Я раздвинул костюмы, висевшие на вешалке, и протиснулся между серо-голубым сюртуком и кучерской накидкой.
Курьер лежал на узкой койке, у изголовья которой на столике стояла свеча. Его плечо обмотали бинтами, сквозь которые проступала кровь. Он был очень бледен, над верхней губой и на лбу виднелись капельки пота. Глаза его были полузакрыты, дыхание затруднено. Он был чуть моложе меня. Светло-каштановые волосы аккуратно прилизаны, на переносице виднеется след от очков.
Я поправил одеяло, подтянув его повыше, и, наклонившись к раненому, произнес:
– Ну вот, так вам будет теплее.
Курьер открыл глаза, но не сумел сфокусировать взгляд.
– Что? – пробормотал он. – Кто?
– Я Патерсон Гатри, личный секретарь Майкрофта Холмса. Он отправил меня проведать вас.
Это было недалеко от истины, и я не испытывал угрызений совести оттого, что немного приврал.
– Я принес питье. Выпейте – сразу станет лучше.
Я поднял кружку повыше, чтобы он ее увидел.
– Тьерс только что приготовил это для вас. Я помогу вам.
Опустившись перед койкой на одно колено, я свободной рукой приподнял его голову, чтобы он смог пригубить ароматный пунш.
– Вот так. Попробуйте, будьте молодчиной.
Курьер отхлебнул из кружки, которую я поднес к его губам. По подбородку потекла струйка, и я разозлился на себя за то, что не захватил салфетки, чтобы промокнуть ему рот. Он вздохнул, и вниз побежала новая струйка. Раненый попытался сглотнуть и кончил тем, что закашлялся.
– Не торопитесь, – посоветовал я, держа кружку так, чтобы пунш не пролился, пока он опять не сможет пить.
– Простите, – пробормотал курьер и снова опустил голову на подушку.
Испугавшись, что дела принимают дурной оборот, я положил руку ему на лоб. Он застонал.
– Лежите спокойно, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Вам здорово досталось.
– Да, – едва слышно согласился он. – Холодно.
– Представляю себе, – сказал я, припомнив, каково мне пришлось, когда меня ранило впервые. – Скоро придет врач. Не сомневайтесь, он вас в два счета выходит.
Курьер снова вздохнул. Я не знал, что еще сказать. Через секунду я развернулся, пролез сквозь вешалку с одеждой, вышел на кухню и поставил кружку в раковину.
Тьерс взглянул на нее и покачал головой.
– Он жалуется на озноб?
– Да, – ответил я, понимая, что это дурной знак.
– Будем надеяться, что Уотсон не задержится, – сказал он. – Побегу за ним.
Поднос с завтраком был почти готов.
– Буду признателен, если вы сами его отнесете, мистер Гатри.
– Разумеется. Главное, чтобы бедняга побыстрее получил помощь, – проговорил я и взял поднос.
– Скажите мистеру Холмсу, что я ушел с поручением. Он поймет.
Тьерс снял фартук и достал свое пальто, которое висело на крючке за дверью.
– Наверное, сначала загляну к Уотсону. Затем в Адмиралтейство. Боюсь, курьеру срочно нужна помощь.
– Ваша правда, – ровным голосом заметил я, не желая показаться паникером. – Лучше поторопиться.
– Я вернусь до рассвета, – пообещал Тьерс и вышел из дома через заднюю дверь, а я вернулся в кабинет.
Когда я входил, Майкрофт Холмс участливо кивал головой:
– Мистер Керем, любой разумный человек обязательно отнесется к вашим неприятностям с сочувствием.
– Вы полагаете, англичанам есть дело до турецких юношей, которых продают в бордели этой страны? – возразил мистер Керем. – Навряд ли. Я думаю, англичан, которым требуются юные рабы, не волнует, как эти мальчики становятся ими.
– Вы, безусловно, правы, – ответил Холмс с угодливостью, которая так поразила меня, что я чуть не выронил поднос. – А, это вы, Гатри, – воскликнул он, будто только сейчас меня заметил. – Очень кстати.
Я поставил поднос с завтраком на стол рядом с чайным подносом и сказал:
– Тьерс ушел с поручением. Прошу вас: яичница с беконом, булочки, джем, мед, сливочное масло, засахаренные фрукты.
Я подвинул к столу свой стул и взял себе чашку и блюдце. Теперь я был зверски голоден, так как совсем проснулся и чувствовал, что мне надо хорошенько подкрепиться.
– Дома мне подали бы на завтрак инжир и йогурт, – заметил мистер Керем. – И кофе. Но это тоже очень вкусно.
Он взял тарелку и положил себе понемногу всего, что было на подносе.
– Мистер Керем рассказывал мне о продаже «живого товара» в подпольные бордели. Думаю, то, с чем он столкнулся, весьма серьезно. На следующем совещании я обязательно поставлю в известность премьер-министра, – объяснил Холмс с несвойственной ему заискивающей интонацией. – Возможно, придется этим заняться.
Что-то в его голосе заставило меня внимательно прислушаться. Я налил себе чаю и сказал:
– Если это правда, правительство будет в шоке.
