— Я вижу, ты вкушаешь наше вино из звоночковой ягоды, — заметил Бильбоа, наполняя себе добрую кружечку до краев.
— За здоровье и счастье! — провозгласил я. Мы сдвинули кружки.
— За природу и любовь!
Счастливо улыбнувшись, мы наполнили кружки сызнова.
Пирушка уже шла полным ходом. Я лакомился вкуснейшими печеными сырными бисквитами. Потом компанию нам составила Анжелина, в духе дня положившая свое радио на стол и включившая какую-то пасторальную музыку.
— Изумительный механизм, — заметил Бильбоа.
— Вы разве не пользуетесь радио?
— По счастью, нет. Простая, естественная жизнь священна для нас. Покинув и запечатав корабли, доставившие нас сюда, мы распростились со всеми машинами. Вкупе с прочей пагубой наподобие денег, налога на недвижимость, ружей и автодебилей — во всяком случае, так повествует предание. Хотя мне значение сих словес неведомо.
— Оно и к лучшему для вас. Итак, у вас никаких машин, музыкальных плееров, радио… ни машин для космической связи?
Упомянутых как бы между прочим…
— Ничего подобного.
Я пал духом. Тем не менее в городе машины есть, если только телевидение и ракеты «земля — воздух» в счет.
Подождав, пока мы опрокинем еще пару кружечек Старого Оттягивающего Нектара, я снова обиняками направил разговор на более серьезные материи.
— Дорогой друг Бильбоа, я безмерно благодарен за вашу нескончаемую куртуазность. Но, рискуя оскорбить того, кто выказал такое радушие и щедрость, вынужден обратиться к теме, представляющей для меня величайшее значение. Те, кто обитает в городе за стенами… — Едва я сделал этот выпад, он порывисто вздохнул, и улыбка его угасла. — Хотя мы пришли к ним с миром, они прибегли к оружию в попытке истребить нас. Ради собственной защиты я должен знать, кто они и почему в нас стреляли. У нас есть такое выражение: «познай своего врага». Я должен знать об этих людях побольше ради нашей же собственной безопасности.
Казалось, свет дня померк, и воздух дохнул морозом.
— Ты прав, а я нет, что утаивал сие знание от тебя. Записано, что в один черный день наше мирное и любящее житие — в одиночестве на сей дружелюбной планете — было попрано громом посадки их громадных кораблей. Как и мы, они прибыли сюда в поисках убежища и уединения, дабы следовать собственной философии и обычаям. — Глаза Бильбоа сверкнули, и он погрозил беззащитному небу кулаком. — Покамест мы едины с природой, они истязают ее своими нечистыми машинами и чудовищными смрадами. Они пытались понудить нас разделить их пагубные верования. Нам же оставалось лишь бежать в величайшем ужасе. В конце концов они устали тщиться обратить нас в веру своей Церкви Карающего Бога и замуровали себя за городскими стенами.
— Значит, вы больше не поддерживаете контакт с ними?
Бильбоа снова вздохнул с безмерной печалью, тряхнув седой головой.
— Ах, кабы так было! Знать, мы слабы, ибо превозносим их лекарства, исцеляющие нас от хворей.
— Но что-то не похоже, чтобы эти Каратели проявляли великодушие…
— И не проявляют! Мы платим высокую цену! Не этими штукенциями деньгами, про кои ты толкуешь, но тяжкими трудами в поте чела своего в обмен за сии жизненные нужды.
Уже теплее!
— То есть?..
— Цветами.
Тупик какой-то. Космический цветочный привод? Религиозные маньяки, питающие слабость к распускающимся бутонам? Я ухитрился выдавить вопрос.
— Но… то бишь… почему цветами?
— Когда их машины ломаются, их надо ремонтировать, заменять. Во всяком случае, мне так объясняли, хотя подробности мне не ведомы.
Вот оно! Космические контакты по поводу ремонта и запчастей.
— А знаешь ли ты, что они делают с этими Цветами? — кротко поинтересовался я.
— Они некими окольными путями вытягивают из цветов ароматы. Говорят, из цветов Флорадоры получаются столь дивные ароматы, что их ценят по всей Галактике.
— А ты не знаешь, как эти превосходные ароматы попадают в упомянутую Галактику?
— Они призывают космоплавателей, кои в обмен привозят то, что им надобно.
В яблочко! Вступить в контакт удастся!
Подойдя с кувшином, я наполнил кружку Анжелины крепким флорадорским фруктовым пуншем. Она благодарно улыбнулась, а я наклонился поближе.
— Хорошие новости от местного капо. Они торгуют с горожанами цветами в обмен на лекарства.
Она иронично приподняла бровь.
— Очень мило с их стороны. И с какой стати ты мне это сообщаешь?
— Да уж не без причины! Воинственные городские граждане обращают цветы в духи, которые забирают инопланетные торговцы…
— Контакт! — От радости она захлопала в ладоши. Потом бросила взгляд через мое плечо на солнце, клонящееся к закату. — Пора вернуться на корабль и сообщить хорошие новости.
— Я попрощаюсь от нашего имени и заставлю свиней и людей трогаться.
— А я пока соберу корзинку с угощением для Массуда со Штраммом. Надеюсь, они не против вегетарианской пищи.
— В самом деле? А я и не заметил.
— Она была так хороша, что это не играет роли. У тебя уйма бифштексов на борту.
Тут подошел Бильбоа, неся свежий кувшинчик, я составил ему компанию, и мы выпили на стремя, сдвинув кружки.
