Какую ширь в себя вместил прибой!Вот так кулис передвижные стенывмещают целый мир. И как на сценувступает в тоге действия герой,5Так действует и эта тьма портала,трагедию его глубин играя,как бог-отец, что без конца и края,и так же превращается к финалу9в того, кто назван Сыном, эту рольразбив на многочисленные роли —людских несчастий онемевший хор.12Ведь так возник, в себя вобрав всю больслепых и проклятых в земной юдоли,Спаситель, как единственный актер.
III
Так высятся они с мольбой во взглядах.Они стоят навечно искони.Лишь изредка из-под каскада складоквозникнет жест, отвесный, как они,5чтобы остановиться через мигтам, где столетьям вольное раздолье.Они всей тяжестью вросли в консоли,в которых мир, невидимый для них,9мир хаоса, пятой к земле прижатый,урод и зверь с ужимкою угрозы,их держит, корчась, на своем горбу:12фигуры там внизу как акробатыкривляясь, принимают эти позы,чтоб балансировать жезлом на лбу.
Там лап ленивых плавное движеньерождает страшной тишины раскат.Но вот одна из кошек, взяв мишеньюблуждающий по ней тревожный взгляд,5его вбирает в свой огромный глаз,и взгляд, затянутый в водоворотзрачка, захлебываясь и кружась,ко дну навстречу гибели идет, —9когда притворно-спящий глаз, на миготкрывшись, вновь смыкается поспешно,чтоб жертву в недрах утопить своих.12Вот так соборов окна-розы встарь,взяв сердце чье-нибудь из тьмы кромешной,его бросали богу на алтарь.
Капитель
Как из трясины сновидений, с ходупрорвав ночных кошмаров канитель,всплывает новый день, — вот так по сводубегут гурты, оставив капитель5с ее запутавшеюся в клубоккрылатой тварью, сбившеюся в кучу,загадочно-трепещущей, прыгучей,и мощною листвой, которой сок9взвивается, как гнев, но в перехлестесвернувшись, как спираль, на полпути,пружинит, разжимаясь в быстром росте12всего, что купол соберет в горстии выронит во тьме, как ливня гроздья,чтоб жизнь могла на утро прорасти.
К они его в себе несли,чтоб он был и правил в этом мире,и привесили к нему, как гири,(так от вознесенья стерегли)5все соборы о едином клиретяжким грузом, чтобы он, кружанад своей бескрайнею цифирью,но не преступая рубежа,9был их будней, как часы, вожатый.Но внезапно он ускорил ход,маятником их сбивая с ног,12и отхлынул в панике народ,прячась в ужасе от циферблата.И ушел, гремя цепями, бог.