Прочитав письмо, Старшой долго молчал. Это была неловкая тишина.
– Зря мы так плохо о нем подумали, – сказал, наконец, он. – Беднягу приперли к стенке. Будем надеяться, со временем ему станет легче.
Я кивнула. Я тоже на это надеялась.
После полудня мы зашли на один из телеграфов города и отправили телеграмму Ане и синьору Фидардо. А оттуда – в китайский дом для моряков к другу Ли Цзинь, мистеру Чэну. По ее просьбе он приготовил целый ящик продуктов и разнообразных специй. Пряные ароматы, сочившиеся из ящика, были хорошо знакомы и мне, и Старшому. Они пробуждали воспоминания из былых времен, когда мы ходили на трамповом пароходе «Патна» по маршруту «Сингапур – Макассар».
Когда мы вернулись к Ли Цзинь в Гурок, был уже вечер. Она сразу же усадила нас за работу – резать овощи, отмерять рис, обжаривать в масле специи. И через несколько часов ужин был готов: свежие пельмени, тушеная рыба и яичная лапша.
После ужина Старшой достал ожерелье и рассказал Ли Цзинь и Берни о том, что произошло за то время, пока мы не виделись. И показал им письмо детектива Филлингсворта.
– Кажется, история Шетланд Джека и его ожерелья еще не закончена, – сказала Ли Цзинь, прочитав письмо. – Видно, придется вам съездить в Инвернесс.
Мы кивнули. Старшой сказал:
– Прошло почти тридцать лет с тех пор, как Роза Хендерсон уехала из приюта. Интересно, ее там кто-нибудь помнит?
– Не волнуйся, – сказала Ли Цзинь. – В газетах много писали и о ней, и о Шетланд Джеке, когда нашли его брошенную лодку. Кровь на палубе… Это была мистическая история. Так что в Инвернессе наверняка еще найдутся те, кто не забыл Розу…
Ли Цзинь замолчала, увидев, что Берни вскочил со стула. Лицо его посерело. Он быстро поблагодарил за ужин и вышел из-за стола.
Скрипнули ступеньки, ведущие вниз. А потом дверь его комнаты на первом этаже затворилась.
– Выглядит он неважно, – сказал Старшой. – Надеюсь, не заболел.
