Именно в это время в Грайне появляется брат Георг (Ланц), который намеревался во что бы то ни стало приобрести замок Верфенштайн. Он уже видел замок несколько лет назад, но теперь хотел осмотреть его еще раз. Во время этой поездки в Грайн Ланца, который еще был цистерцианцем, сопровождало два приятеля. Именно они должны были начать переговоры с кастеляном о продаже руин замка. Позже Ланц-Либенфельс рассказывал, что пока они сидели в комнате в ожидании кастеляна, он (Ланц) предавался «арифмософическим», то есть арифметически-мистическим вычислениям. Когда все трое покинули здание, чтобы направиться к замку, то заметили мужчину, который напомнил Ланцу волшебника Клингсора из поэмы Вольфрама фон Эшенбаха «Парцифаль». Это был Август Стриндберг, который сразу же заинтересовался мистической беседой, которую вели между собой приятели. После этого он вызвался сопровождать их до руин замка Верфенштайн. В итоге Стриндберг присутствовал при том, как брат Георг (Ланц) впервые осматривал внутренние помещения замка Верфенштайн, который произвел на шведа «огромное впечатление».
На следующий день все четверо направились на гору, где находился сад расположенного поблизости аббатства. При этом они посетили окутанное мифическими сказаниями ущелье Штилльштайн (Тихий камень). В указанное время брат Георг (Ланц) «еще три или четыре раза» встречался со Стриндбергом. Если верить Ланцу, то во время этих встреч они говорили о том, что Стриндбергу надо было присоединиться к одному из старых орденов. При этом Ланц дал весьма подробную характеристику действовавшим орденским организациям. Кроме всего прочего, Ланц советовал шведскому писателю посещать монастыри, принадлежавшие орденам, где он мог бы почерпнуть мудрость и многому научиться. Стриндберг был достаточно обеспеченным человеком, не привыкшим отказывать себе в удовольствиях жизни, а потому выразил обеспокоенность тем, что в монастырях было запрещено употребление алкоголя и курение табака. В ответ Ланц поспешил успокоить Стриндберга, которому обещал некоторые «послабления». Кроме этого Ланц посоветовал Стриндбергу предпринять шаги к тому, чтобы его произведения были переведены на немецкий язык. Также велись беседы о естественно-научных исследованиях шведа, которые в некоторых своих моментах соприкасались с европейской мистической традицией. Например, Стриндберг интересовался алхимией.
Много позже Ланц-Либенфельс написал в своих воспоминаниях о прогулке по ущелью Штилльштайн. Во время нее они говорили о многих религиозных вещах. В глубоко врезавшемся в скалы ущелье в то время находилось изваяние Мадонны, что придавала религиозному разговору особую мистическую окраску. «Здесь пролегал путь, который вел нас к залитому солнцем ландшафту. Это уберегло нас от мрачных размышлений, и именно здесь он (Стриндберг) изменил свое отношение к Богу». Действительно, многие биографы Августа Стриндберга отмечали, что отношение шведского писателя к религии стало меняться именно после 1896 года. Он отказался от атеистических воззрений. Однако его вера, если и была христианством, то весьма странным. Несмотря на утверждения Ланца-Либенфельса, едва ли можно допустить, что Стриндберг полностью изменил свои взгляды на жизнь после одной-единственной прогулки по австрийскому ущелью. Скорее всего, Ланц-Либенфельс преувеличивал свою роль в духовной трансформации шведского литератора. Кроме этого не стоило забывать про то, что взгляды самого брата Георга (Ланца) были достаточно странными. Он был цистерцианцем, который охотно рассуждал о нумерологии и даже пытался делать некие «арифмософические» вычисления. Скорее всего, именно последние представляли для Стриндберга особый интерес. Если все же допустить, что «преображение» писателя с мировым именем произошло именно в ущелье Штилльштайн, то это было отнюдь не спонтанным действием, а итогом очень продолжительного процесса. Мистическое ущелье, таинственный молодой монах, который владел некими «оккультными знаниями», — все этого могло спровоцировать некий духовный прорыв, который зрел в Стриндберге долгое время. Таким образом, брат Георг (Ланц) мог выполнить всего лишь некую психотерапевтическую функцию, подтолкнув шведа к отказу от атеизма.
Впрочем, если мы посмотрим на приблизительное содержание бесед, которые вели между собой Ланц и Стриндберг, то можно заметить, что они были далеки от традиционного христианства. В частности, они говорили о каббалистической мистике чисел. Они пытались применить ее принципы к различным словам. Например, через разложение на цифры Ланц и Стриндберг пытались постигнуть смысл слов «цистерцианец» и «водород».
