Сейчас же они были на лоне вод залитого солнцем внутреннего моря и плыли прямиком на юг, к американским берегам. Ветер был благоприятным, так что им не приходилось управлять ни одним из парусов. Суденышко и трое путешественников просто переправлялись в манящую Америку. Августа взяла с собой карту, на которой значился тот самый порт, в который они планировали прибыть. Разложив карту на коленях и склонившись над ней, она размышляла, какое расстояние им надо пройти, и пыталась рассчитать, сколько на это уйдет времени. Она считала, что продать парусник не составит большого труда – он был свежевыкрашенный, а паруса – белые, как ее голубок. Птица, казалось, была довольна своим новым окружением. Теперь его любимая Гасси всегда была рядом, скармливала ему лакомые кусочки и нежно ворковала. По-прежнему привязанный за лапку, он прохаживался по дну парусника и пил из специально для него поставленной жестянки. И все же Гасси задавалась вопросом, был ли это мальчик? Она не могла забыть о госте, который явился без предупреждения и вел себя как воздыхатель.
Помимо карты у Августы была и тетрадь, так как она намеревалась вести журнал, куда записывать все детали путешествия по воде и по суше, а Эрнест держал при себе подзорную трубу и компас. Он уже начал по-хозяйски обращаться с подзорной трубой, и Августа даже немного жалела, что позволила ему взять ее в пользование. Он тем не менее был с трубой осторожен. Ведь он был мальчиком нежным и недавно после болезни. В подзорную трубу он смотрел назад, на канадские берега – настолько заросшие, что казались одним большим лесом, за исключением одного места, где по кучке домов и церковному шпилю можно было определить поселение. Однако знакомым оно не выглядело. Дети были исследователями в новой вселенной.
Каждый раз Эрнест, посмотрев в подзорную трубу, сверялся с компасом и время от времени поворачивал руль. К этому делу он не подпускал ни Августу, ни Николаса. Это было его задачей, выполнение которой повышало его престиж среди остальных. Как всегда, когда он был взбудоражен, ему хотелось есть. Еще до того, как настало время хорошенько подкрепиться, он просил дать ему сэндвич, следом еще один и еще. Потом уже проголодались и остальные. Августа на крышке корзины расстелила белую скатерть, которую дала им с собой Белль, и аппетитно разложила еду. Они могли лишь предположить, сколько было времени, так как часов у них не было.
Николас был доволен и полон уверенности. Необъятные просторы озера он воспринимал как радостный вызов. Он считал, что знает все, что нужно знать, чтобы, если нужно, совершить кругосветное путешествие. Трапезу дети завершили, съев по большому куску кекса с изюмом и запив холодным чаем. Они насытились и внезапно осоловели. Эрнест вообще крепко уснул в положении сидя, положив руку на руль. Следующим сдался Николас. Он сидел и смотрел на изысканные цвета заката, его лицо было окрашено последним отблеском лучей, пока был уже не в состоянии держать открытыми свои большие темные глаза. И все же продолжал бороться со сном.
– Николас, я буду нести дозор до рассвета, – сказала Августа. – Потом тебя разбужу. Один офицер должен всегда нести вахту.
Августа помогла Эрнесту перебраться с кормы на дно парусника, где он растянулся во весь рост. Она подвязала руль веревкой и села на место Николаса, который устроился рядом с Эрнестом. Она накрыла обоих пледом. Потом принялась успокаивать голубя, поглаживая его по светлым перышкам. И устроилась сторожить на всю ночь.
Теперь она осталась наедине с огромной ответственностью. Но, несмотря на это, ощущала чудесную свободу. Будто пущенный стрелой, парусник мчался на юг, к американским берегам. Огней суши видно не было, но взошла огромная луна, которая залила озеро своим сиянием. Волны покрылись серебром. Серебрился и парус. Голубь стал неподвижной серебряной птицей, уткнувшей серебряный клювик в серебряную грудку.
Августа не давала себе надолго задерживать взгляд на силуэтах братьев, беззаботно спящих на дне парусника. Они казались совершенно беспомощными и, как она считала, во многом полагались на нее. Но это ее не пугало. Она принялась считать звезды, которые, когда луна начала уходить, стали ярче.
Спустя какое-то время она увидела на поверхности озера движущиеся огни. Это был пароход, который, как казалось, надвигался на них. Он уже был так близко, что Августа слышала, как работают двигатели и как крутится барабанное колесо. Пароход подошел почти вплотную, но чудом проплыл мимо. Однако за ним поднялись волны, от которых маленький парусник сильно качало; казалось, он вот-вот перевернется. Мальчики продолжали мирно спать. Потом мало-помалу лодка перестала качаться. На озеро опустился покой и звездное сияние. Августа опустила голову на колени и уснула.
Дети и голубь спали так спокойно, так безмятежно, и ветер раздувал белый парус так уверенно и, с повязанным веревкой рулем, гнал лодку так, будто ее вела какая-то сверхъестественная сила. Можно было подумать, что четверо путешественников были околдованы и очнутся только с наступлением дня.
