Чтобы иметь возможность ремонта боевых повреждений, неизбежных в столь рискованном предприятии, и поддержания в работоспособном состоянии механизмов всех судов действующего флота вдали от базы, в состав отряда ввели и плавмастерскую «Камчатка», на которой также разместили войска.
Планировалось, что благодаря постепенному введению в дело трех предыдущих групп японские силы будут раскиданы по большой площади моря, а дозорные линии заметно ослаблены. В этих условиях стремительным ночным броском, буквально на плечах преследующих наши прорвавшиеся бронепалубные крейсера японцев, четвертая боевая группа к рассвету достигает Цусимы, подавляет береговую оборону у входа в Цусима-зунд и высаживает десанты.
Броненосцы, по мощи своей артиллерией, управляемой с шара, теоретически многократно превосходят возможные японские береговые батареи у входа во внутреннюю акваторию Цусимы и у Озаки, что давало достаточно шансов на быстрый успех высадки первых штурмовых групп с западного направления. А миноносцы, внезапной атакой через протоку, должны будут обеспечить захват Такесики. После чего транспорты входят в гавани и начинают высадку основной части войск, которые занимают ключевые позиции вокруг Цусима-зунда, тесня противника.
На транспортах четвертой ударной группы на острова направлялись по одному батальону от каждого полка 8-й Восточно-Сибирской дивизии, а также 7-й и 1-й отдельные Восточно-Сибирские полки, сведенные в Цусимский экспедиционный корпус под командованием бывшего коменданта крепости Владивосток генерал-лейтенанта Воронца.
Для получения этого назначения Дмитрий Николаевич оставил службу в Генеральном штабе и приехал во Владивосток, записавшись добровольцем в десантные части. Его, по имевшимся вакансиям, сначала поставили командовать одним из полков, но позже, учитывая имевшийся опыт службы на Дальнем Востоке и авторитет среди офицеров и войск гарнизона, из которых набирался экспедиционный корпус, назначили его командиром[6].
Корпусу для усиления придавались три горные и четыре полевые батареи 87-миллиметровых пушек, две батареи крепостной артиллерии, укомплектованные шестидюймовыми пушками модели 1877 года, Закаспийская мортирная батарея, 1-й осадный парк из 12 легких 229-миллиметровых осадных мортир и специальный дивизион тяжелых крепостных пушек, сформированный из старых 152-миллиметровых мортир, снятых с фортов Владивостока. А также шесть крепостных пулеметных команд и три флотских.
Столь мощное артиллерийско-пулеметное усиление должно было в случае успеха высадки обеспечивать в дальнейшем противодесантную оборону, совместно с флотскими береговыми батареями, пушки для которых частью сняли с поврежденных кораблей, частью с перевооружаемых под общефлотские стандарты вспомогательных крейсеров или взяли из постоянно пополнявшихся теперь по железной дороге флотских запасов и также везли с собой. Всего для береговых батарей набиралось двенадцать 152-мм пушек Кане, две 120-мм Шнейдера, две такого же калибра Армстронга. Кроме того, 75- и 76-мм Кане и Армстронга более двух десятков, не считая более мелких стволов, в том числе старых.
Высадку этих войск должны были обеспечить передовые десанты, высаженные в районе протоки Кусухо, а уже пройдя через нее, и в порту Такесики. Эти десанты набирались из добровольцев гарнизона крепости и экипажей небоеспособных кораблей.
Овладение самой протокой было поручено морскому штрафному батальону. Войска первой волны, атакующей Цусиму с востока, размещались на крейсере «Рион» и номерных миноносцах, остальная десантная группа, атакующая с запада, – преимущественно на больших пароходах-крейсерах при главных силах.
С приходом Небогатова, после завершения операции в заливе Вакаса, группировка дополнительно усиливалась шестью батальонами, высаживаемыми в гавани Окочи, фактически в тылу у японского гарнизона, что гарантировало превосходство над противником и теоретически позволяло быстро взять под контроль всю северную часть Цусимы.
Минных заграждений у гавани Озаки и у восточного побережья Цусимы не опасались, так как было достоверно известно, что управляемых крепостных минных полей там нет, а границы двух минных заграждений, прикрывавших вход в пролив между двумя островами, образовывавшими Цусиму с севера и юга, удалось установить нашим подлодкам, побывавшим в этих водах. Наиболее приметные береговые ориентиры были известны уже давно, так что с навигационной точки зрения недоразумения практически полностью исключались, хотя оставались неизбежные на море случайности.
