Она раскрыла свой рюкзак, вынула упаковку со свежей одеждой, полотенце, мыло. Из сумки достала какие-то приборы и принялась их рассматривать. Подошедший Роберт обнял ее и что-то тихо шепнул ей на ушко, она усмехнулась и кивнула головой. Немного погодя они вдвоем, прихватив с собой еще и котелок для воды, отправились к ручью. Вода оказалось чуть прохладной, они хорошо помылись, ополаскивая друг друга из котелка, одели свежее белье. Роберт за это время успел многократно расцеловать жену во все местечки, до которых смог дотянуться. Валерия, счастливо смеясь, отбивалась от него, но не удержалась, обняла за талию, крепко прижалась к горячему, сильному телу мужа и подарила ему долгий, сладкий поцелуй.
После возвращения супругов к ручью ушли их друзья. Они же вскипятили воду и заварили ароматный чай из душистых трав, собранных Валерией по дороге. В этот вечер она надела скромное белое платье, подходящее для домашних вечеров и выглядела молоденькой девочкой, на самой заре своей юности. Собранные наверх волосы, уложенные в прическу, изящная шея, крошечные сережки в маленьких ушах, тонкие руки, улыбка на розовых губах — увидев такую Валерию все мужчины как-то расслабились, заулыбались, словно каждый оказался у себя дома.
После обеда еще немного посидели за столом, у каждого нашлась какая-то история из прошлого, которая вдруг вспомнилась именно сейчас.
— Я вот вспоминаю последние свои годы на Старой Земле. — мечтательно заговорил Рой Николеску. — Мы с сестрой и родителями пошли в цирк, который тогда гастролировал в нашем городке. Цирк — это такой театр, где представления показывают звери, акробаты и клоуны, чтоб вы знали. Мне было тогда одиннадцать лет, я считал себя взрослым по сравнению с четырехлетней сестрой Хелен, поэтому делал вид, что мне скучно, неинтересно. Сестренка смеялась, радовалась каждому номеру представления. Выступления клоунов, полеты акробатов под куполом — ничто не могло заставить меня улыбаться. После первой части представления наступил антракт, в буфете родители угощали нас вкусными бутербродами, мороженым и лимонадом. Было так хорошо, но я все равно строил скучную рожу. Чтобы развеселить меня, родители решили сделать семейное фото с обезьянкой. Мы уселись на диванчик на фоне цирковых афиш. Я сидел рядом с отцом, Хелен — с мамой. Мне на колени посадили обезьянку в юбочке и она испачкала мои светлые брюки своей грязной попой. Тут уже я и в самом деле расстроился. В туалете мы с папой отмыли пятно, но я своей унылой физиономией так и портил настроение своей семье, даже когда нам с сестрой купили игрушки у торговцев, которые разложили свои прилавки рядом с цирком.
Тогда я еще не знал, что через три или четыре месяца откроется охота на магов, мои родители и сестра будут убиты, а меня чудом спасет Алексей Воронцов. Я так и не успел сказать своим родным, что люблю их и что мне всегда было хорошо, когда мы были вместе. Одно я понял с тех пор — надо радоваться каждому дню, который нам дает судьба. Всегда может стать хуже.
Легкая дрожь прошла по поверхности земли, качнулся столик, за которым они все сидели. Со стороны горного массива раздался треск и звуки камнепада. Манул бросился к своим вещам и быстро отыскал в недрах своего рюкзака бинокль. Он посмотрел в него на горы, что-то проворчал и отдал Валерии. Она же, взглянув бинокль, вздрогнула и побледнела.
— Великие Боги! Это мой сон! Это создания из моих снов! — простонала она.
Роберт, Алекс и все остальные, по очереди передавая бинокль друг другу, разглядывали удивительное и странное зрелище, открывшееся им. Отвесные стены горы покрывались многочисленными трещинами, мелкие и крупные камни с шорохом и приглушенным стуком скатывались вниз, образуя невысокие холмики. Горы будто раскрывались и в них, из тонких, раскрывающихся трещин, медленно и неуклонно показывались мощные стальные плечи. Затем трещины с грохотом расширялись и на свет один за другим выходили высокие, крепкие фигуры, с головы до пят закованные в темную сталь, с огромными мечами в руках. Их было уже немало, когда дрожь гор и земли прекратилась и все появившиеся из горных недр фигуры встали и замерли, обратившись лицами в сторону небольшого отряда исследователей. Наступила полная тишина, стих ветерок, замолчали птицы и насекомые, даже легкий шелест трав не тревожил слуха.
