— Если отравишь, я явлюсь тебе ночью, — сделал страшные глаза Мирон.
Ада неожиданно подошла к нему. В клыках она держала сумку пропавшей Рози, в которой девушка любила носить бутылку со своим келпи. Бутылка была пуста.
— Дин отправился за ней?
Ада кивнула.
— Это ты его выпустила?
Ещё один гордый кивок.
— Ты моя хорошая и умница, — обнял лошадиную страшную морду герцог.
Дин сможет найти Роуз, где бы она ни была. И сможет хоть немного ей помочь, защитить. Жаль, что келпи не способны указать путь. Хотя у герцога такое ощущение, словно тот, который «на нашей стороне» Рон догадывается, куда именно увезли Рози.
Когда Мирон спросил об этом, Снежный волк кивнул.
— Во дворец. Висмут считает его домом, так зачем отказывать привычке. — Рон ненадолго задумался, мельком взглянув на дракона в доме. — Раньше ты был драконьим наездником или просто укротителем?
— Всадником святого ордена, — скривившись, признался Мирон.
В душе энеш-тошерн был готов и одновременно опасался, что Снежный волк спросит о его драконе. На удивление оборотень просто кивнул и ушёл куда-то.
Зато подошёл другой собеседник.
— А тебе зачем помогать спасать Роуз? — спросил Адриан, облокотившись о дверной косяк у своей комнаты.
— Спрашивать надо было, когда я её воскрешал, — хмыкнул Мирон. Его младший брат был напряжён, герцог это прекрасно чувствовал, потому пригрозил: — Только давай без сцен ревности.
— Ты положил на неё свой мерзкий глаз, как я могу не ревновать? — раздражённо поинтересовался Риан.
Мирон ответил без издёвки, предельно серьёзно:
— Мне стоит сделать вид, что я помогаю по доброте душевной и оставить Рози тебе?
— Как вариант.
Братья сверлили друг друга непримиримыми взглядами.
— Не пойдёт, Адриан. Я оставлю тебе первый ход, как её паре, но стоит тебе лишь чуточку опустить её, довести до слёз, предать даже мыслью… или опять допустить, чтобы она пострадала!.. — Голос герцога опасно напомнил рычание. — Поверь, я твоих ошибок не повторю.
Риан ничего на это отвечать не стал. Его сапфировые глаза странно засветились, но младший брат уже скрылся в своей комнате, спрятав сверкающий магией взгляд.
Однако Мирон почувствовал эхо ментальной магии. Это его мало удивило. Сегодня уже удивляться не осталось сил. Ну и пусть, что младший — запретный маг, весьма сильный и может легко его убить многими самыми извращёнными способами? Если раньше этого не сделал, то не сделает и сейчас.
Мирон пошёл на кухню, где хлопотала Анабель. Он тихо стоял и наблюдал за ней. Отравы она действительно им не собиралась класть, по дому разносился вкусный запах.
И герцог решил поговорить без приставленных к горлу мечей.
— Пахнет вкусно. — Мирон неожиданно замялся. О, боги милосердные, это он так решил начать разговор?!
— Спасибо, — машинально откликнулась Анабель, правда, удивлённо приподняв бровь. — Ты ещё умеешь хвалить?
— Редко, — признался он. — Ты помнишь, как звали моего дракона?
Эльфийка едва заметно вздрогнула, но этого хватило, чтобы хрустальная надежда Сатанора рухнула в одно мгновение.
— Прости. Я тоже не помню. В этом и суть твоего проклятия.
— Помимо того что оно сделало из меня кровожадного, не способного на тёплые чувство монстра? Знаешь, это настоящая пытка, которая длится уже не один век.
Да что с ним такое?! С чего вдруг герцог так откровенен с той, кого несколько веков презирал? Наверное, потому что немного понимал мотивы Анабель. Или хотел вылить душу. Вот пусть теперь терпит, раз пришла, а Роуз пропала.
От мысли о рыжей его сердце тоскливо сжалось. Ого! То есть, что-то он уже может чувствовать?
— Что, вот прям совсем-совсем ничего хорошего не чувствуешь? — потрясённо переспросила Анабель. Такое ощущение, словно они никогда и не ссорились. Она вела себя беззаботно.
Так, вряд ли тоска по кому-то — хорошее чувство.
— Да, — прохладно ответил Мирон.
— Если бы не знала, каким ты был, решила бы, что ты таким отморозком и являешься.
— Ну, спасибо, — проворчал он. — Ты же помнишь, что там случилось!
— Ты пощадил могущественного некроманта, а тот тебя «отблагодарил» проклятием и собственной магией, — театрально взмахнув ложкой, пропела Бель. — «И будут чужды тебе тёплые чувства, будешь ты к смерти тянуться, пока снежная дева не растопит сердце твоё жаром любви. Вспомнишь только тогда ты имя дракона, вернёшься к жизни полноценной»! Вроде бы, так звучало? Мне его проклятие в кошмарах ещё долго виделось!
Мирон замер, буквально окаменел. Снежная дева? А не про Снежную ли ваолчицу было упомянуто в проклятии? Так вот почему тот старый урод был так уверен, что проклятие наложил качественное! Снежные волки исчезли, а если бы и вернулись — энеш-тошерн их заклятые враги. Но вот маленькая рыжая девушка ворвалась в его жизнь огненным вихрем.
И действительно словно растапливала! Не сразу, понемногу, незаметно. Поэтому он сразу ничего и не понял.
Так, вот только про «жар любви» он немного не въехал. Она его любит? Да не-е, это, к огромному сожалению герцога, вряд ли возможно.
Или?
Губы чуть не разъехались в счастливой улыбке, но он смог удержать лицо. На кухню как раз зашли слуги. О, он совсем о них забыл!
