– Тебя ждала. Три месяца не появлялся дома, могла ли я упустить возможность посмотреть на сыночка?
Она действительно пристально смотрела. В её взгляде было столько любви и ласки, что у Мирона иногда подкашивались коленки. Только эта женщина так смотрела на него, что этот взгляд растапливал каменное сердце. Частенько Мирон, испытывая чувство некоторой благодарности пытался сделать вид, будто тоже очень сильно любит эту женщину, подарившую ему его жизнь.
– Как ты? – как можно мягче спросил сын.
– Всё тихо и спокойно.
– А отец?
– Весь в делах. Вернулся к себе, но вечером обещал приехать, отпраздновать твою победу. – Мария прищурилась. – Где твой брат?
Мысленно Мирон опустил руки. Это ревность? Похоже, что да. Странно, любить он не может, а Адриана к матери ревнует.
– Остался в школе.
Мать неодобрительно поджала губы. Ей нравилось, когда сыновья были дома и били баклуши. Либо ей нравилось, когда братья хотя бы были рядом. Она не одобряла постоянные поездки Мирона на многодневные походы, а когда начал уходить «беззащитный» Адриан, герцогиня сильно расстраивалась.
Однако Адриан раньше хоть в Аренхельме был, а теперь и вовсе в Святой империи!
– И ты позволил, – нахмурилась герцогиня, по виду которой и не скажешь, что её заботит судьба хоть кого-то из сыновей. Но это только оболочка, потому что аристократы энеш-тошерн ни за что не покажут своих настоящих чувств, такая у них природа, но Сатанор всегда знает, какая буря эмоций на душе у герцогини.
– Конечно позволил. Мама, он уже взрослый! Относительно людей, конечно, но всё же. К тому же у него теперь есть подружка. Она хороший боевой маг, если что, сможет и нашего лодыря защитить.
– Угу, а где твоя?
Мирон хлопнул глазами, а яблоко, которое он собирался съесть, выпало из рук. Так, это она про что сейчас спросила и что за намёки?
– Кто? – осторожно уточнил Мирон.
– Я внуков увижу или как?!
О, началось. Это просто стихийное бедствие. Снежная лавина и извержение вулкана в одном флаконе. Кто ещё скажет, что энеш-тошерн не заботятся и даже не вспоминают о своих отпрысках? Вот Мария уже о второй порции грезит! Неспроста вдруг в здание прислуги частенько начал ходить ангел. У неё уже священник подмышкой, всё продумала!
Как-то Мирон захотел во дворец побыстрее… он поднял яблоко, почистил магией и запихнул в рот. С набитым ртом не разговаривают.
Но Марию уже не остановить и она потупила как истинная энеш-тошерн – обратила преимущество Мирона против него самого.
– Я так мечтаю увидеть, как ты станешь счастливым отцом… а вот знаешь… Я тут пока что за владениями сама хорошо присматриваю. – Мирон внутренне сжался. Только бы она его не отослала назад к Адриану! Боги милосердные, помогите! Он не умеет перечить маме. – Твоему брату одному в стране тяжело. К тому же, присмотришь за его подружкой. Молчание – знак согласия, правда, миленький?
Сын усердно заработал челюстями, превращая яблоко в фарш, чтобы суметь возразить.
– Но я там не нужен и собирался остаться тут!
– Не обсуждается.
Как она противоречива! То говорит, что хотела повидать сына, но, видно, насмотрелась, и он уже ей мозолит глаза. Мирон, недолго думая, взял второе яблоко. Мария молча смотрела на него, а потом поинтересовалась:
– Вы что ли опять поссорились?
– Не-а. Просто не стали близкими, такое бывает.
– Плохо это.
Мирон холодно отрезал:
– И неизменно. Я не поменяю своего мнения по поводу него. Адриан слабак и жалок.
Мария только рукой махала на такие слова, хотя ей было очень больно слышать подобное. А что делать? Не думала же она, словно Мирон, чистокровный энеш-тошерн, примет в семью какого-то полукровку и бастарда? А вот Мария всё-таки мечтала. И неожиданно она начала загадочно улыбаться.
– Время покажет.
Сынок на это только хмыкнул.
– Ладно, мне ещё Галану надо отчитаться. Скоро вернусь.
И он стремительно покинул кухню, а потом и свой дом. На душе было холодно. Если бы мать не вспомнила о брате, то он был бы в куда лучшем расположении духа.
***
– Ну, – недовольный из-за успехов Мирона, протянул Галан. – Благодарю от лица Аренхальма за твою службу. Проваливай из моего кабинета.
Герцог насмешливо фыркнул. Этот разговор можно было провести по связи вестников. К чему вся эта официальность? Наверняка Себастьян ещё что-нибудь захочет добавить, так что лучше не торопить уходить. Мирон не шелохнулся с места.
– Не слышал меня? – напряженно спросил Галан.
– Слышал-слышал. И уйду после того, как сюда явится твой папочка.
– Не придёт он.
– Да? А я уверен в обратном.
И Сатанор оказался прав. Примерно в этот же миг двери кабинета кронпринца распахнулись, являя короля собственной персоной.
– А, ваша светлость. Я как раз хотел с вами поговорить.
Скрип зубов заносчивого принца был отчётливо слышен. Мирон тайком показал ему непристойный жест.
Король и герцог устроились друг напротив друга в глубоких креслах. Разговор с его величеством оказался простой формальностью. Герцог всё это усердно терпел, а потом его ожидание было вознаграждено. Следующим к кронпринцу и королю в кабинет зашёл граф Данте Ларелон. Мирон встретился с ним взглядом.
