– Мне жаль, что так получилось, Слава. – Рафинад виновато поджимает пухлые губы, демонстрируя ямочку на гладком подбородке. – Дело в том, что мы с Кристиной воспитывались без отца, и нам некого было называть папой. Мама попросила нас это делать, когда мы переехали к… Игорю. Сказала, что он всегда мечтал о сыне и ему будет приятно.
На душе вдруг становится неуютно от осознания, что надувная мать семейства права. Отец всегда хотел сына и уже много лет открыто разглагольствует о бесполезности женского пола в качестве наследниц. Кажется, в Егоре он увидел шанс воплотить свою мечту.
– Я позову тебя, когда твой отец прибудет, – деликатно сообщает Рафинад, не дождавшись моего ответа. – И, если тебе не нравится, что я зову Игоря папой, я не буду этого делать.
Совсем не хочу выглядеть Круэллой в зарождающемся союзе двух мужских сердец, поэтому мотаю головой:
– Я не в восторге от этого, но, если отца всё устраивает, это не моё дело. Думаю, я смогу привыкнуть.
Лицо Егора озаряет очередная медовая улыбка:
– Я знал, что ты классная девчонка, Слава. Работать вместе будет одно удовольствие.
Я скептически осматриваю сидящего передо мной щуплого чудика в хипстерских очках и клетчатой рубашке и задаю свой следующий вопрос:
– Откуда знаешь русский язык?
До вылета на родину моего расписного сувенира остаётся меньше восьми часов, а я вдруг подумал, что в авторитарной Раше мне понадобится поводырь с навыками русской речи. Мой личный камердинер – как Альфред у Бэтмана. Ну или как миссис Хадсон у Шерлока. Будет моими руками и языком в Московии. Заказывать мне еду, штудировать Tripadviser и сдавать вещи в химчистку. Всегда мечтал хотя бы на короткий срок обзавестись падаваном. К тому же не нужно будет дёргать матрёшку, пока она родственную повинность перед папой Карло будет отрабатывать.
– Мой отец из Санкт-Петербурга, – монотонным голосом отвечает потенциальный лакей. – До семи лет со мной разговаривали лишь на русском языке.
– Из бывшего Ленинграда? – уточняю. – У тебя, случайно, связей в правительстве нет? Хочу лишить одну прекрасную леди с шикарной задницей российского гражданства.
– Боюсь, это противозаконно, мистер Гас, – не меняя унылого выражения лица, комментирует Evgenii. – К тому же, судя по последним тенденциям, Россия предпочитает даровать гражданство, нежели его отбирать. Предупреждаю вас сразу, с криминалом и подделкой документов я не желаю иметь ничего общего. Это претит моим морально-волевым качествам.
– А с юмором у тебя беда, погляжу, Юджин.
– Скорее всего, так и есть. Мне об этом неоднократно говорили. И я Евгений.
Меня от его чопорности в сон начинает клонить. Кто вообще из нас наполовину англичанин?
Подавив зевоту, озвучиваю ему свои условия:
– Я собираюсь в Москву на две недели – там мать моих будущих детей сейчас своего кровного родственника ублажает. Скучаю так, что молнию на брюках сводит, поэтому решил не дожидаться её возвращения. Русских слов в лексиконе – как у аборигена племени пираха, поэтому нужен ты. Вылет сегодня. Характер у меня поганый, эксплуатировать тебя планирую нещадно, платить буду щедро. Если всё устраивает, кивни.
Гарри Поттер несколько секунд старательно морщит лоб и изрекает:
– «Нещадно эксплуатировать» не подразумевает сексуальное домогательство? Не хотелось бы, чтобы у вас сложилось превратное мнение о моей ориентации.
Это что это такое он во мне увидел, что так подумать мог? Неужто визит к проктологу отпечаток свой наложил?
– Расслабь свою тощую задницу, Юджин, – говорю раздражённо. – Я прирождённый вагинолюбитель, к тому же с недавнего времени страдаю неизлечимой моногамией. Так что наклоняться можешь без опаски.
– Тогда почту за честь работать с вами, мистер Гас, – безэмоционально заключает чудик. – И я Евгений.
Спустя восемь часов наша разношёрстная компания сидит в самолёте: мы с Джо вальяжно мнём кресла бизнес-класса, а Юджин скромно жмётся в экономе.
– Ты предупредил Славу о том, что прилетаешь? – спрашивает Джо, маша рукой улыбающейся стюардессе, которая в течение десяти минут дистанционно имеет меня своими коровьими глазами.
Щёлкнув карабином, я мотаю головой:
– Не-а. Это будет сюрприз.
– В России всегда, что ли, так? – хнычет Джо, пряча ладони в рукава своей модной куртки. – Как в такой температуре вообще жить можно?
Я не поддерживаю его нытьё, чтобы не терять лицо перед домашним эльфом, хотя зубы отбивают чечётку, а младший давно превратился в сморщенный эмбрион.
Москва зимой прекрасна и страшна одновременно. Кругом всё белое, словно в музей сахарной ваты попал, и при этом не покидает ощущение, что тебя подвергают криогенной заморозке.
Не сдерживая зависти, смотрю на Юджина, который выглядит как косплей на полярника: на голове – меховой тюрбан с ушами, на мелком теле – дутый ватник. На фоне снующих туда-сюда людей, упакованных в шкуры и пуховики, мы с Джо выглядим как два идиота. Только он в своей пидорской цветной куртке и драных джинсах выглядит как идиот с Недели моды, а я – просто как идиот.
